Паутина - Беки Сейтаков

— Хорошо, — сказал Шагельдыев, чувствуя, что почти не в силах продолжать этот разговор. — У вас есть ко мне дела?

— Дел много, Нурягды Рахманович.

— Давайте!

Хотя Шагельдыев отсутствовал всего четыре дня, нерешенных вопросов скопилось немало. В какой-то мере это было даже хорошо, так как отвлекало от неприятностей последних дней. Почти целый час они сидели, пока все не было утрясено.

Собрав свои бумаги в папку, Искандеров немного помялся и сказал:

— Нурягды Рахманович, если бы я не опасался докучать вам…

— А в чем дело?

— Да нет, не стоит…

— У вас личная просьба?

— В какой-то мере.

— Пожалуйста.

Искандеров смущенно потер подбородок.

— Дело в том, что вам понадобится новый секретарь. Деловой, опытный человек. Не могли бы вы взять на это место мою жену? Она целыми днями сидит дома и скучает, от жизни отстает. А у нее высшее образование, она знает стенографию и имеет опыт секретарской работы.

— Вот как! — сказал Шагельдыев. Предложение Искандерова и удивило его, и почему-то обрадовало. — Вы предлагаете вашу жену секретарем?

— Мы были бы очень благодарны вам, Нурягды Рахманович! Эта должность не номенклатурная, вы можете сами решить, кого взять. Маргарет уже была у Джамал Дурдыевны с этой просьбой. Вот бумажка. Джамал Дурдыевна обещала свое содействие. Но одно дело — женщины говорят, другое дело — мужчины. Верно?

Шагельдыев взял записку, задумчиво посмотрел на Искандерова и сказал:

— Я подумаю. Занимайтесь пока делами.

Счастливый парень, размышлял он, провожая глазами Искандерова. Сам молодой, красивый, жена у него — красавица, — живут душа в душу. А у меня как покатилось под откос, так и не останавливается. Но странно, как это Джамал рискнула обратиться ко мне с просьбой? Она давно уже ничего не просила.

Он несколько раз перечитал коротенькую, сухую записку жены. Ничего особенного, просьба как просьба.

Но почему Джамал принимает такое участие в семье Искандеровых? Просила за него, теперь просит за его жену, а между прочим никогда не говорила о своей близости с ними. Странно! Впрочем, когда ей было говорить о своих знакомых, если разлад в семье случился почти сразу же после моего возвращения от больной матери? Что же у нее случилось в жизни? Неужели действительно ходит с кем-то на свидания? Уж не с Искандеровым ли? Он парень жох, своего не упустит, даром что услужлив и тих.

Шагельдыев вдруг увидел Маргарет. Постукивая высокими каблучками модных туфель (Джамал никогда не носила таких), она входит в кабинет и кладет на стол директору пачку писем и телеграмм. Шагельдыев провожает ее глазами, любуясь гордой посадкой ее головы, стройным станом, затянутым в тонкий крепдешин, точеными, словно из мрамора, ногами. Эффектная женщина!

Слышно, как она ходит по приемной, разговаривает по телефону. Но почему она не заходит в кабинет? Прошло уже тридцать, нет, целых сорок минут, а ее все нет.

Шагельдыеву очень хочется, чтобы она зашла. Он нажимает кнопку звонка, и Маргарет тотчас появляется в кабинете. У нее прозрачные, холодноватые, но умные глаза. Такая женщина не сделает глупости и не станет устраивать мужу невыносимую жизнь из-за пустяков. Шагельдыев улыбается ей навстречу, и она тоже улыбается одними глазами. Она подходит к столу, опирается на него тонкими пальцами, сплошь унизанными золотыми кольцами…

Нет, подумал Шагельдыев, когда она выйдет на работу, я попрошу, чтобы одевалась попроще. Не нужно ни колец, ни крепдешина. А как она будет выглядеть в простеньком ситцевом платье, какие носила Гуллер, и в стареньких туфлях?

Поймав себя на этих «крамольных» мыслях, Шагельдыев чертыхнулся и сердито позвонил.

— Попросите ко мне заведующих секторами! — сердито сказал он.

— Всех?

— Да! И завхоза — тоже.

— Он куда-то уехал, Нурягды Рахманович.

— Ладно. Зовите заведующих.

— Одну минуточку! — сказала она и сняла трубку зазвонившего телефона. — Вас просит Стрельников, Нурягды Рахманович.

— Я слушаю, — сказал Шагельдыев.

— С благополучным прибытием вас, — прогудел в трубку басок Евгения Петровича. — Что интересного на сессии решили?

— Спасибо, — сказал Шагельдыев, — интересного много, обо всем расскажу. А у вас как дела?

— Да как вам сказать? Ни шатко, ни валко. Вы вот что…

— Еду, еду, не ругайтесь.

— Хворостину на вас хорошую надо, а не ругать! — сказал Стрельников и повесил трубку.

В кабинет Шагельдыева входили заведующие секторами института. Подосадовав на несообразительность секретарша, он извинился, отпустил их и поехал на стартовую площадку. «Гуля сразу догадалась бы, — мелькнула мысль, — что не стоит понапрасну вызывать людей. Интересно, так ли сообразительна Маргарет?»

ГЛАВА ВТОРАЯ

Мать разговаривает с дочерью. Шагельдыев уходит из дома. Маргарет смеется. Джамал согласна на компромисс.

Вспышка мужа произвела на Джамал тяжелое впечатление. Особенно горько было слышать слова: «Кого ты ублажала, пока горело мясо?» И это позорное, хлесткое, как пощечина, даже в памяти повторить не хватает духа.

Несколько дней Джамал ходила сама не своя. Если бы человеческие впечатления постоянно сохраняли свою свежесть и остроту, молодая женщина давно, бы не выдержала. Но время стирает самые сильные переживания, время врачует самые тяжелые сердечные раны. Правда, здесь было несколько иное положение, когда ни забывать, ни успокаиваться было невозможно. И все же Джамал сумела взять себя в руки. Очень много помогала работа, которой всегда было в избытке и которой молодая женщина отдавала сейчас себя без остатка.

Узнав о гибели Гуллер, Джамал долго плакала. Не то чтобы она слишком любила девушку и переживала ее неожиданную смерть, просто это был сторонний повод для слез. Скорее всего даже — она плакала над своей разрушенной жизнью. Слезы принесли некоторое облегчение.

В отличие от Рахмана-ага, Джамал нисколько не сомневалась в причине несчастья с Гуллер. Если бы ей сказали, что от укуса змеи мгновенно умер слон, она поверила бы сказанному. Мало ли куда может забраться змея. Однажды, когда Джамал ночевала у свекра, она утром обнаружила на своем одеяле свернувшуюся клубком змею, которая искала здесь защиты от утреннего холода. Молодая женщина знала, что не всякая змея кусает, но нет ничего удивительного, если укусит. Немного удивило ее только то, что на следующий же день после смерти Гуллер к ней пришли Искандеров и Маргарет с просьбой помочь последней устроиться на секретарскую должность.

Искандеров и Маргарет… Дорого отдала бы Джамал, согласилась бы поступиться десятью лучшими годами своей жизни, только бы не знать этих людей. Или, по крайней мере, чтобы они уехали куда-либо… Занятая своими переживаниями, она до сих пор их не понимала. Собственно, она даже не