Голубиная книга: истоки и смысл - Василий Николаевич Мочульский

было уже прекратившегося, и даже взять из глубины морской святые мощи древнего угодника Божьего, которых часть носил он потом с собою во время апостольского своего действования у славян. Вследствие этого и память св. Климента у христианских славян сделалась народной; для русских впоследствии это подтвердилось еще известным событием при равноапостольном Владимире, который после крещения своего в Херсонесе взял оттуда мощи св. Климента и ученика его Фива и положил в Киеве в Десятинной церкви Св. Богородицы. Мощи св. Климента, по словам архиеп. Макария[198], перенесены к нам, без сомнения, не в целом своем составе, потому что часть их еще в 866 отнесена была в Рим славянскими первоучителями св. Кириллом и Мефодием, из которых первый и содействовал открытию их во время своего пребывания в Херсоне[199]. Впрочем, эта часть была, вероятно, самая незначительная; а все почти тело и глава священномученика находилась у нас. В XII–XIII вв. один из наших проповедников в слове по случаю обновления Десятинной церкви, обращаясь к раке св. Климента, восхваляет этого святителя. А о главе св. Климента упоминают летописи под 1147 г., когда собор русских епископов поставил ею в митрополита Климента Смолятича[200]. Где девались эти священные останки во время нашествия татарского на Киев (1240 г.), сокрыты ли верующими под церковью или перенесены в другое место – неизвестно[201].

Несмотря на то что память о св. Клименте сохранилась в особенности на Руси, будучи поддерживаема священными останками этого святого, я, тем не менее, полагаю, что в стихе о Голубиной книге сохранилось не только русское воспоминание, но всеславянское, и притом самая память о св. Клименте, папе римском, муже слишком древних времен, потому-то и дорога для всех славян, что она связана с именем Кирилла, первопросветителя славян, открывшего эти мощи и зажегшего свет Христовой истины среди славян[202]. Память о св. Кирилле послужила, как известно, поводом к раскопкам на месте базилики Св. Климента в Риме вследствие желания славян отыскать гробницу св. Кирилла – ко времени тысячелетия прибытия славянских апостолов в Моравию[203]. Результатом этих раскопок и было открытие первоначально колонн и фресок древнейшей базилики, а затем, наконец, двух здаиий, послуживших основанием постройке IV в. и относящихся ко времени св. Климента. Среди фресок на стенах, построенных впоследствии в древнейшей базилике, относящихся по преимуществу к IX–X вв., мы находим некоторые эпизоды из жизни св. Климента, а в том числе и надгробное здание Св. Климента, построенное посреди моря. В этом надгробном здании с алтарем мы легко узнаем «церковь соборную, богомольную Климента, папы римского» стиха о Голубиной книге. Здесь же на стенах базилики около группы, которая, естественно имеет отношение к истории святого, Г. Росси, делавший раскопки, прочел имя Кирилла (ACIR1L). По соображениям Виноградского, эта группа имеет отношение к истории просвещения славян, и в фигуре, имеющей надпись C1R1L, одетой при этом в восточную одежду, должно видеть просветителя славян[204]. Еще другая фреска базилики относится к истории славянского апостола. Подпись говорит о перенесении тела святого при папе Николае из Ватикана в церковь Климента. По соображениям того же Виноградского, здесь изображено перенесение мощей не Климента, а Св. Кирилла[205].

Обретение Кириллом и Мефодием мощей св. Климента. Средневековая книжная миниатюра

Таким образом, по общеславянским воспоминаниям память о Клименте тесно связана с памятью о в.[еликих] просветителях славян и в этих святых и дорогих сердцу славян именах память о св. Клименте находит себе объяснение и постоянную живучесть в устах славянского, а в том числе и русского народа.

К образу церкви, стоящей среди Океана, в некоторых списках стиха присоединяются еще новые, довольно интересные, черты. Так, в № 82 и 87 мы читаем:

Океан море всем морям мати,

Почему Океан всем морям мати?

Посреди моря Океанского.

Выходила церковь соборная,

Соборная, богомольная,

Святого Климента попа Римского:

на церкви главы мраморные,

На главах кресты золотые.

Из той из церкви из соборной,

Из соборной, из богомольной,

Выходила Царица Небесная;

Из Океана моря она омывалася,

На Собор-церковь она Богу молилася:

От того Океан всем морям мати.

Церковь, выходящая из Океана с Царицей Небесной наверху, может быть сближаема с символическими изображениями скалы с четырьмя изливающимися реками и агнцем, на ней стоящим, аллегорически обозначающими Христа и его церковь. Такие символические изображения известны в христианской иконографии[206]. В виде же скалистой горы изображается гора Сион – в миниатюрах Хлудовской Лицевой Псалтыри Имп. публ. библ.[207], где Сион представляется или в виде высокой башни, в окне которой виден Христос (Пс. LXIV, 2), или же в виде скалистой горы, на которой виден дом с Богородицей и Младенцем (LXXVII, 68–70), или же с иконой Знамения LXVII, 16; при этом в окне видна царица Сиона. Эта же гора становится и той скалой, из которой Моисей извел воду в пустыне, ибо на ней в сцене изведения изображен к пс. LXXX, 11, сидящим сам Христос, а надпись в Лонд. рукописи говорит: ἠ δέ πέτρα ἤν Х҄с[208]. Помимо этих символических изображений церкви в иконографии и миниатюрах, следует еще привлечь к сравнению символический образ церкви, встречающийся на замечательных мозаиках Рима, где языческая церковь изображается в виде юной девы, а церковь иудейская – в виде старой матроны. В образе знатной римской девы является также здесь и Пр. Богородица[209].

Интерьер базилики Св. Климента

Но, сближая образ церкви, выходящей из Океана с Небесной Царицей наверху, со скалою, источающей «реки на исцеление», а также с горой Сион, я в то же время полагаю, что, как в сказании о церкви Св. Климента в основе лежит историческое событие, связанное с заветными воспоминаниями славян, так точно и в этих чертах, которые несомненно прибавлены позже к церкви Св. Климента, в образе Царицы Небесной, выходящей из этой церкви и омывающейся в море-океане, должно искать, по моему мнению, также более реальной подкладки. Так как сказания о чудесной церкви с мощами Климента в устах народа связаны, несомненно, с воспоминаниями о Кирилле и Мефодии, первопросветителях славян, и так как эта памятная деятельность св. братьев на пользу славян относится к IX в. или, точнее, к середине IX в., то спрашивается, не было ли в этот период еще другого события, также важного и знаменательного, которое по своему