Голубиная книга: истоки и смысл - Василий Николаевич Мочульский

Иордан река всем рекам мати.

Почему Иордан река всем рекам мати?

Окрестися в ней сам Исус Христос,

С силою со небесною,

Со ангелами со хранителями,

Со Иоанном, Светом, со Крестителем:

Потому Иордан всем рекам мати (82).

Таким образом, в данном вопросе стих о Голубиной книге вполне согласен с «Беседой трех святителей», которая также говорит, что рекам мать – «иердан» (Список Московской синодальной библиотеки, № 406 [713] XV–XVI вв. на л. 520).

г) Об озере

Вопрос об озере встречается лишь в самом незначительном количестве списков стиха о Голубиной книге, причем в списках Варенцова под № 4а и 4b говорится:

А Ильмень-озеро над озерам мать.

Да не тот Ильмень, кой под Новым градом,

И не тот Ильмень, кой во Большой Орды,

А есть тот Ильмень, кой в Турецкой земли;

Из того Ильменя, из озера

Протекает матушка Иордан-река,

Потому Ильмень-озеро озерам мать.

Знаменитая река в Палестине Иордан (Хариа или Арден) получает, как известно, свое начало на горе Ермон. Говорят, что она протекала под землей небольшого озера – Фиал и вытекала на поверхность близ Папеи или Кесарии Филиппийской. Она пересекала озера Самохонитское и Генисаретское, потом, пробегая с быстротою и множеством изворотов долину, имеющую около 100 верст длины, впадала в Мертвое море[217]. На основании этих рассказов могло естественно образоваться сказание о том, что Иордан вытекает из озера, что и отвечает вполпе приведенному месту стиха о Голубиной книге. Что касается самого названия озера, то первоначальная его форма должна была быть «Ирмень» или «Армен», в каковой форме оно действительно является в списке стиха Ундольского, находящемся в одном из летописных сборников XVII в., где на вопрос, какое озеро озерам мать, сказано: «Озеро Ирмень, что под Новым городом, взяло в себя триста рек, да в нем же сказывают ручей серебряной»[218]. То же самое мы находим и в рукописном сборнике позднейшего письма в библиотеке П.Н. Царского, под № 492, где на вопрос «которое озеро озерам мати?» следует ответ: «Армен озеро, что взяло в себя триста три реки»[219]. С этими списками согласуется по существу и «Беседа Иерусалимская», в которой читаем: «А озеро озерам мать Илемень озеро, что под Киевом-градом, потому что взяла в себя триста рек»[220]. Таким образом, под именем «Ирмень» разумеется здесь или гора Ермон, откуда берет свое начало река Иордан, или то озеро, под которым, как говорят, протекала река Иордан, и на которое перенесено, очевидно, название горы Ермон. Близкое звуковое сходство названия Ирмен с Ильмень и дало повод в данном случае к местным приурочениям стиха и замене названия Ирмен озером Ильмень. Хотя стих при этом и предупреждает, говоря, что это

Не тот Ильмень, который под Новым градом,

Не тот Ильмень, который во Царь-граде,

А тот Ильмень, который во Турецкой земли.

Над начальным градом Иорасолимом.

Тем не менее самая эта оговорка в пользу Ильменя говорит уже достаточно о приурочении стиха в данном случае к представлениям и вообще интересам русского человека, что подтверждается еще яснее списком Ундольского, где прямо указывается на озеро Ирмен, что под Новым городом. Таким образом, встречаясь в нескольких списках стиха, вопрос об озере есть позднейшая вставка, вызванная вопросом о реке Иордане, а замена названия «Ирмень» озером Ильмень указывает ясно на Новгород, как место переделки и приурочения стиха к русским интересам, а вместе с тем указывает, может быть, и на самое место составления стиха или переделки его из книжных источников.

3) О рыбе, птице и звере

Стих о Голубиной книге на вопрос, которая рыба всем рыбам мати, отвечает:

У нас кит-рыба над рыбам мать.

на трех китах на рыбинах,

на тридцати было на малыих,

Основана на них вся сыра-земля,

И содержится вся подселенная:

Потому кит-рыба над рыбам мать (4а и 4).

«Беседа трех святителей» и в данном вопросе послужила прямым источником стиха. Так, в списке Московской синодальной библиотеки XV в. под № 408 (713), на об. л. 522 мы читаем: «Вопрос. Петр приник и виде ризы едины лежаще и сядарь иже бе на глове его. и с ризоми лежащи. но «особь свить на едином месте (по списку XVII в. у Тихонравова, т. II, с. 436, читается: «не с ризами лежаще, но особе свить на едином месте, (с)ударь есть два плата служебная на блюде, а ризы его верьхнее ибо до преисподняя бездны, то ти есть бездна яко и риза. а стихарь есть. з҃. небес. а пояс железное столпие около великого моря, на немже плавает. а под поесом земля и толстота ея. яко от востока и до запада (по списку XVII в. у Тихонравова: а пояс – железное столпие окияна великого моря, на нем же земля плавает; а толстота земли – сколько от востока до запада; а основала на трех китех великих, на тридцати китех на малых). и повеле господь агглом согнати пену морскую и сотворити землю на трех китех а тридесят малых китов тридесят окопець заляжет. а третия часть в них райскыя вони. идят рыбы на воню тятся же сять сыти (по списку Соловецкой библиотеки под № 925: а душа их третия часть райския воня, идут рыбы на ту воню и тем сыты бывают), глубина же того моря великого впятеро того глубинее яко земля под тем же морем великим притщится к железному столпию. тож дно стоит на седми столпех железных. тут же есть адово жилище». Это же самое место буквально повторяется в следующих списках «Беседы»: 1) Московской синодальной библиотеки XVII в. под № 908, изданном Тихонравовым в Пам. отреч. рус. лит. Т. II, с. 436; 2) в списках Соловецкой библиотеки XVII в. под № 942, на л. 106–114; 925, на л. 171–174; и 1138[221]; и наконец, 3) в списке В.И. Григоровича[222]. Представленное здесь символическое толкование церковнослужебных предметов находится в несомненной связи с известным уже нам апокрифическим отрывком о семи устоях земли. В нем, как известно, предлагаются следующие вопросы: «Въпрос. да скажи ми що дрьжить землю, рече. вода висока. да що дрьжить воду. Ответ. камень плосень вельми. да что дрьжить камень. рече камень дрьжить.҃д. кутове платы, да что дрьжить кутове платы рече река огненаа. да что дрьжит того