Голубиная книга: истоки и смысл - Василий Николаевич Мочульский

значению могло бы быть связано и соноставлено с заветными воспоминаниями славян о Кирилле и Мефодии. Такое событие действительно было, и, будучи притом современным деятельности Кирилла и Мефодия, было не менее важным и знаменательным в истории христианского просвещения руссов. Я разумею нашествие Аскольда и Дира на Царьград и последовавшее засим крещение русов как следствие неудачного похода. Для большой ясности припомним самое событие. В царствование греческого императора Михаила III, по словам одних византийских писателей[210], в то время, когда император отправился с войском против агарян, у стен Константинополя явились на двухстах ладьях новые враги империи – скифский народ – русы. С необычайною жестокостью опустошили они всю окрестную страну, ограбили соседние острова и обители, убивали всех до одного пленников и привели в трепет жителей столицы. Получивши столь горестную весть от цареградского епарха, император бросил войско и поспешил к осажденным. С трудом пробился он сквозь неприятельские суда в свою столицу, и здесь первым долгом счел для себя прибегнуть с молитвою к Богу. Целую ночь молился Михаил вместе с патриархом Фотием и бесчисленным множеством народа – в знаменитой Влахернской церкви, где хранилась тогда чудотворная риза Богоматери. Наутро – при пении священных гимнов изнесена была эта чудодейственная риза на берег моря, и едва только она коснулась поверхности воды, вдруг море, дотоле тихое и спокойное, покрылось величайшею бурей; суда безбожных русов были рассеяны ветром, опрокинуты или разбиты о берег; весьма малое число избежало погибели. Испытавши таким образом гнев Божий, по молитвам управлявшего в то время церковью Фотия, – продолжают другие греческие писатели[211], русы возвратились в отечество, и спустя немного прислали послов в Константинополь просить себе крещения. Их желание было исполнено: к ним послан был епископ. Когда этот епископ прибыл в столицу русов, повествуют третьи[212], разверз Евангелие, начал благовествовать о Спасителе и Его чудесах. На требование совершить чудо, после которого они уверуют, было, по просьбе их, брошено в огонь Евангелие, но чудом было спасено. Пораженные величием чуда варвары немедленно начали креститься. Оставляя в стороне все спорные вопросы, связанные с этим событием, я обращаю внимание при этом лишь на несомненно достоверное. Достоверным в данном случае является следующее: 1) нападение русов на Византию в царствование греческого императора Михаила III (842–867), о чем говорят 12 византийских писателей и между ними три современника; 2) чудесное поражение этих русов у стен Византии, что также подтверждается семью греческими писателями и одним современником; и 3) наконец, последовавшее затем крещение наших предков, в чем также уверяют 7 свидетелей, из которых Фотий был не только современником, но и главным деятелем[213]. То же самое, наконец, следует повторить о чуде, которое совершил греческий архипастырь пред глазами наших предков и которое привлекло их к святой вере: о нем упоминают все византийцы, подробно описавшие обращение русов, – в числе пяти и во главе их император Константин Багрянородный, который родился в начале Х века и мог слышать об этом событии в собственном семействе[214]. Это-то чудо, происшедшее от риз Богоматери, и привлекшее русов к христианству, до такой степени запечатлелось в умах русского народа, что впоследствии по принятии крещения оно и послужило, по всей вероятности, поводом к установлению в Русской церкви особого празднества в честь Покрова Пр. Богородицы. Эта догадка тем более вероятна, что праздник в честь Покрова, установленный не позднее 1148 г., существует только в Русской церкви; в греческой же церкви праздника 1 октября не было и теперь не существует[215]. А при таком высоком значении этого влахернского чуда в глазах русского народа весьма естественным является предположение, что самое чудо должно было сделаться предметом народных сказаний, черты которого, по всей вероятности, отразились и в сказании о церкви, выходящей из Океана (Влахернская церковь находилась вблизи церкви Св. Илии недалеко от морского берега) и Царице Небесной, выходящей из церкви и омывающейся в море-океане.

Св. Климент. Фрагмент мозаики храма Святой Софии в Киеве

Поход Аскольда и Дира на Царьград. Радзивилловская летопись

Если наша догадка справедлива относительно связи двух знаменательных событий: 1) просвещения славян и в частности, 2) начального христианского просвещения Русп, отразившихся в народных воспоминаниях о мощах Климента и в сказании о церкви с выходящей из нее Царицей небесной и омывающейся в море-Океане, то легко при этом объяснить еще одну черту, являющуюся в некоторых списках стиха в связи с вопросом о Море-Океане. Так, в списке 86 мы читаем:

Влахернская икона Богоматери

Окиян-море всем морям мати:

Выходила церква соборная,

Соборная, богомольная,

Святого Климента попа Римского,

Явилися книги самого Христа

Самого Христа, царя небесного:

Потому Окиян-море всем морям мати.

Если память о Клименте находится в связи со св. Кириллом, то и в книгах самого Христа, являющихся в церкви, можно видеть славянские богослужебные книги св. Кирилла, явившиеся и объявившиеся в церквах славянских и русских благодаря трудам и стараниям просветителей славян. Но ввиду того, что в некоторых списках стиха (76) это явление и пребывание книг самого Христа не связано с церковью Климента, а указывается вообще на церковь, выходящую из Океана, я допускаю возможным также представление о книге, являющейся в церкви «Окиянстей», связать с апокрифическим сказанием о Псалтыри, тем более что, как увидим ниже, эта книга по некоторым спискам стиха, всем книгам мати. По апокрифическому сказанию, «Давид царь устрой ковчежец мал и псалтирь запечатав и вложи в ковчежец и залияв оловом и вверже в море по своей мудрости и рече: аще есть словеси право мое сопоставление псалтырное, да изыдет из моря сий ковчежец и писание в нем. И бысть в море псалтырь п҃ лет. И по смерти Давидове вверже Соломон мрежи в море и обрете в мрежи ковчежец оловян. И распечата Соломон и обрете псалтырь Давида отца своего списание псалмов рн҃г. И тех проповеда мирови, и положити в соборной церкви… славити Вышнего Бога…» (Сборн. Соловецкой библиотеки XVII–XVIII вв., № 941)[216]. Таким образом, Псалтырь, найденная Соломоном в море и положенная Соломоном в «соборной церкви», напоминает нам несколько книги, которые явились и почивают в «соборной Окиянстей церкви» стиха о Голубиной книге.

в) О реке

В вопросе о реке стих о Голубиной книге не выходит из библейских рамок и на вопрос: которая река всем