Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Остановился на пороге, не оборачиваясь.

— Ваше Величество, — тон стал тише, почти задумчивым. — Ваша магия... она нестабильна. Бурлит, рвётся наружу. Я чувствую это даже отсюда.

Пауза.

— Будьте осторожны. Свет — сильная стихия. Но неконтролируемый Свет... Может сжечь не только врагов. Держитесь подальше от... волнительных ситуаций.

***

Еду принесли через десять минут.

Не две, как требовала Кейт, но достаточно быстро, чтобы она не устроила разнос слугам.

Двое фейри внесли два подноса — один серебряный, украшенный резьбой, второй простой, деревянный.

Серебряный поставили передо мной.

На нём лежало... искусство.

Фрукты светились изнутри тускло-золотым. Один похож на яблоко, но размером с два кулака, цвета расплавленного рубина. Гроздь ягод — каждая с ноготь — внутри плясали крошечные искры.

Хлеб тёмный, почти чёрный, с золотистой корочкой. Пах орехами, мёдом, чем-то пряным.

Сыр трёх видов. Мясо тонко нарезанное, розовое. Вино цвета крови с золотым отливом.

Деревянный поднос поставили перед Лисом.

Я посмотрела и едва не рассмеялась.

Консервы. Три жестяные, открытые банки. Коричневая масса, больше всего напоминавшая собачий корм. Может, и был собачий — кто знает, что фейри считали «человеческой едой».

Рядом — кусок чёрствого хлеба, яблоко с тёмным пятном на боку и кружка с чем-то мутным.

Лис уставился на свою тарелку. Потом на мою. Потом обратно.

Молчание затянулось.

— Это... — интонация вырвалась медленно, с нарастающим ужасом, — это серьёзно?

Наэрис, стоявшая у двери с невозмутимым лицом, склонила голову.

— Человеческая пища, как приказывала Её Величество. Мы нашли её в кладовой.

Кейт застонала, прикрыв лицо руками.

— Наэрис...

— Что, Ваше Величество? — тон был вежливым, но под поверхностью я слышала насмешку. — Вы просили человеческую еду. Это человеческая еда.

Лис ткнул вилкой в коричневую массу. Она хлюпнула.

Потом, как ни в чём не бывало, зачерпнул полную вилку и отправил в рот.

Стал жевать с энтузиазмом — челюсть двигалась энергично, а брови заинтересованно приподнялись.

Один из слуг — молодой фейри с длинными белыми волосами — поморщился так сильно, что лицо исказилось. Отвернулся, прикрыв рот рукой.

Второй слуга, постарше, просто уставился с выражением шока и лёгкого отвращения.

Наэрис осталась невозмутимой, но уголок её губ дрогнул — едва заметно.

Лис не заметил. Или не обратил внимания. Продолжал жевать, кивая сам себе.

Проглотил.

— Хм, — произнёс он задумчиво. — Интересная текстура. Плотная, немного... вязкая. — Ещё укус. — Вкус странный, но не отвратительный. Солоноватый, с лёгким привкусом... — он прищурился, — ...металла? Или это просто банка.

Молодой слуга издал звук, похожий на сдавленный стон.

Лис поднял взгляд, посмотрел на прислугу с той невинной улыбкой, обещавшей неприятности.

— Не желаете попробовать? — он протянул вилку в сторону Наэрис, на которой болталась коричневая масса. — Наэрис? Вы же так старательно это для меня нашли. Было бы невежливо не разделить со мной трапезу.

Наэрис замерла. Лицо оставалось невозмутимым, но я видела, как напряглись мышцы в скулах. Для неё это была просто дерзкая гостья-человек.

— Благодарю за предложение, — интонация была ровной, но чуть холоднее обычного. — Но я уже поела.

— О, какая жалость, — Лис повернулся к слугам. — А вы? — Вилка качнулась в их сторону. — Уверена, такой деликатес не каждый день доводится отведать.

Молодой слуга побледнел так сильно, что белые волосы слились с кожей лица.

— Я... мы... — голос сорвался.

Наэрис бросила быстрый взгляд на меня — на короля, сидящего за столом молча. Ждала, что я вмешаюсь? Прикажу гостье замолчать?

Я промолчала, с трудом сдерживая улыбку.

— Если Вашему Величеству, — Наэрис обратилась ко мне, тон стал чуть резче, — на данный момент больше ничего не требуется, мы удалимся и позволим вам насладиться трапезой в уединении.

— Да, — я кивнула, стараясь, чтобы голос звучал по-королевски. — Можете идти.

— Конечно-конечно, — Лис великодушно махнул вилкой, и кусочек массы чуть не слетел прямо на молодого слугу, отпрыгнувшего в сторону. — Бегите-бегите. Мы тут сами справимся с этим... — он задумчиво посмотрел на тарелку, — ...кулинарным шедевром.

Слуги поклонились — мне, как Королю, потом Кейт — так быстро, будто их ударило молнией, и практически выбежали из комнаты.

Наэрис задержалась на секунду дольше. Её взгляд скользнул на Лиса — на дерзкую гостью-человека, позволявшую себе слишком много. Потом на меня. Что-то промелькнуло в серых глазах — недовольство? Подозрение, что король позволяет этой смертной слишком много вольностей?

Дверь закрылась.

Лис опустил вилку, откинулся на спинку стула и расхохотался — звонко, весело, моим смехом, но его интонациями.

— Боги, — выдавил он между приступами, — видели их лица? Особенно молодого? Он чуть не упал в обморок!

Кейт покачала головой, но губы дрогнули в улыбке.

— Ты невозможен.

— Знаю, — он вытер слёзы с моих глаз. — Но весело же. Наэрис думала, что поставит меня в неловкое положение этой... — он ткнул в тарелку, — ...гадостью. А я просто развернул ситуацию.

Он взял кружку с мутной водой, поднял как в тосте.

— За человеческую находчивость. И за то, что триста лет жизни научили меня не морщиться от плохой еды.

Шаги удалились по коридору, растворились в тишине дворца.

Лис доел содержимое банки — методично, без спешки, будто это был деликатес, а не сомнительная масса неопределённого происхождения. Взял яблоко, повертел в руках, откусил с характерным хрустом.

— Яблоко подгнившее, — заметил он между укусами. — Но сорт неплохой, сладкое. Напоминает те, что продают на рынке в Ковент-Гардене. — Ещё укус. — Покупал там иногда, когда гулял инкогнито по Лондону.

Он посмотрел на моё блюдо — на фрукты, светившиеся изнутри тускло-золотым, на вино цвета крови с золотым отливом — и что-то изменилось в его взгляде. Потемнело, стало тоскливым.

— Хотя, — интонация стала тише, задумчивее, — еда фейри... это другое. Это не просто вкус. Это опыт. Магия в каждом кусочке. Воспоминание. — Пауза, в которой слышалась боль. — Скучаю.

Я медленно взяла кусочек хлеба, задержала его перед губами на мгновение — последний шанс передумать, последняя секунда сомнения, и откусила.

И мир исчез.

Осталось только это: сладость мёда, текшего по языку как расплавленное золото, горечь орехов, терпкая и глубокая, пряность трав, названий которым я не знала и никогда не узнаю.

Всё слилось в