Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Равновесие рухнуло.

Я упала — неловко, тяжело, с глухим стуком о мрамор, отозвавшимся эхом по стенам. Локоть больно врезался в пол, воздух вышибло из лёгких одним ударом.

— Чёрт! — выскочило хрипло, на выдохе.

Я перекатилась на бок, схватила полотенце, валявшееся у края бассейна, и прижала к бёдрам, прикрывая, отчаянно пытаясь спрятать то, что секунду назад держала в руке.

Подняла голову.

Лис замер в дверном проёме с той невозмутимостью, бывшей хуже любой насмешки.

В моём теле, всё ещё в кожаном костюме охотника — корсет со шнуровкой, узкие штаны, сапоги. Волосы растрепались, выбились из кос, падали на плечи тёмными прядями. Руки скрещены на груди, поза расслабленная, будто он наблюдает за особенно занятным представлением.

Его взгляд смотрел прямо на меня.

На губах играла насмешка — лёгкая, знающая, полная того понимания, заставившего меня пожелать провалиться сквозь мраморный пол.

— ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ?! — крик сорвался с его голосом, но нота взлетела высоко, истерично.

— Хочу искупаться, — ответил он просто, как будто это объясняло всё. Шагнул внутрь, закрыл за собой дверь тихо, почти нежно — щелчок замка прозвучал как приговор. — Как и ты, очевидно. Хотя, судя по тому, чем ты занималась...

Пауза затянулась, а ухмылка расползлась шире.

— ...гигиена была не единственной целью.

Он подошёл ближе, остановился у полки с маслами и мылом, и потянулся к крючкам на груди.

Начал расстёгивать.

Один. Щелчок — лёгкий, почти бесшумный. Металл разомкнулся мгновенно, без усилия.

Второй, третий, четвёртый. Пальцы двигались быстро, уверенно, без единого запинки, с той лёгкостью, приходящей только от практики. Крючки поддавались легко, будто сами расстёгивались в его руках.

Я уставилась, не веря собственным глазам.

— Ты... — слово застряло в горле, не желая выходить. — Ты же... раньше не мог...

Он поднял взгляд, встретился со мной глазами, и в уголках губ заиграли искры триумфа.

— О, это? — он легко взмахнул рукой, будто речь шла о чём-то незначительном. — Конечно мог. Просто... было забавнее притвориться, что не могу.

Пятый крючок. Шестой.

— Видеть, как ты краснеешь, — продолжал он, расстёгивая последний, а тон стал тише, интимнее, — опускаешься на колени передо мной, прикасаешься к моей... к своей груди дрожащими руками, стараешься не смотреть мне в глаза...

Корсет разошёлся, обнажая тот самый чёрный кружевной лифчик под ним.

— Это было восхитительно. Я не мог упустить такую возможность полюбоваться.

Он скинул корсет одним движением.

— Ты врал?! — голос сорвался на крик, полный предательства и ярости. — Всё время Врал?!

— Не врал, — поправил он философски, потягиваясь к застёжкам на штанах с той же лёгкостью. — Просто... немного приукрасил ситуацию. Для драматического эффекта. Ты же знаешь, я люблю хорошее представление.

— Ты... Ты... — ярость душила, слова застревали в горле, не складывались в связные предложения.

— Извращенец! — выкрикнула я наконец, вскакивая на ноги и держа полотенце одной рукой как щит.

Рванула к двери.

Он переместился — быстро, слишком быстро для человеческого тела — и встал на пути прежде, чем я успела сделать три шага. Крошечная фигура в лифчике и расстёгнутых штанах перегородила выход, превратившись в непреодолимую преграду.

— Куда спешишь? — тон был вкрадчивым, почти ласковым, но насмешка читалась в каждом слоге. — Мы же ещё не закончили... беседу.

— Отойди!

— Нет, — он скрестил руки на груди, и поза стала непоколебимой. — Не отойду. Мы недоговорили.

— Мне всё равно! — я попыталась протиснуться мимо, используя преимущество в росте и весе.

Он не сдвинулся ни на дюйм. Просто застыл на месте, блокируя проход, с той улыбкой, обещавшей неприятности и не оставлявшей выбора.

— Кстати, — произнёс он небрежно, будто обсуждал погоду или выбор вина к ужину, — забыл упомянуть. Первый долг.

Желудок провалился куда-то вниз, в ледяную пропасть.

— Что? — слово вышло хрипло, едва слышно.

— Помнишь? Три кольца — три долга. — Глаза цвета расплавленного серебра впились в меня, не давая отвести взгляд. — Первый: я решил, что слишком соскучился по своей уютной постели. Своей комнате. Своим вещам. Запаху дома.

Пауза затянулась, наполнилась торжеством, слышавшимся в каждом невысказанном слове.

— Поэтому мы спим вместе. В одной кровати. Сегодня. И, возможно, завтра. И послезавтра. Пока я не насыщусь ощущением дома настолько, чтобы отпустить.

Мир качнулся, пол поплыл под ногами.

— Ты не можешь...

— Могу, — перебил он тихо, но в голосе слышалась сталь. — Ты взяла мои кольца без спроса. Теперь я беру своё. Справедливо, как я и говорил.

Он сделал паузу, и губы изогнулись в опасной ухмылке.

— Кстати, отказ повлечёт за собой... страшные последствия. Магия не любит уклонистов от долгов и может наказать самым неожиданным образом. Советую не проверять. Не хочу потом лечить тебя от какой-нибудь бесконечной икоты. Или хуже.

Он отступил на шаг, освобождая проход, словно дарил мне свободу, которой на самом деле не было.

— И не бойся, — добавил он с той интонацией, бывшей хуже любой насмешки, вкрадчивой и почти успокаивающей. — Я не собираюсь тебя трогать. Если ты, конечно, сама не попросишь.

Пауза, в которой повисло обещание.

— Слово джентльмена. — Ухмылка углубилась, обнажив намёк на зубы. — Так вроде принято у вас говорить, да?

Он повернулся обратно, начал стягивать штаны с той же лёгкостью, с какой расстёгивал крючки.

— А теперь иди, красавица.

Голос понизился, стал тише, интимнее, полон обещаний, пугавших меня.

— Я скоро приду.

***

Я стояла, сжимая полотенце так сильно, что пальцы заныли от напряжения. Дрожала — от ярости, от стыда, от абсолютного бессилия перед лицом его манипуляций.

Он поймал меня в самый уязвимый момент.

Видел то, что никто и никогда не должен был увидеть.

Притворялся беспомощным, чтобы я сама расстегнула ему одежду, опустилась на колени, прикоснулась.

И теперь использовал всё это как рычаг, выкручивая мне руки с улыбкой на губах.

Ублюдок.

Я развернулась резко, выскочила из купальни и хлопнула дверью так сильно, что она задрожала в косяке, а петли протестующе заскрипели.

За спиной донёсся его смех — тихий, довольный, полный торжества победителя.

И я поняла одно с абсолютной ясностью.

Эта ночь будет долгой.

Очень, очень долгой.

Глава 6

Сон был тяжёлым, липким, наполненным обрывками