Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Всё ещё ноет? — спросил он тихо, и в голосе не было насмешки. Только любопытство и... что-то ещё. Понимание? Сочувствие?

Я не ответила сжимая зубы.

— Знаю, что ноет, — кивнул он, как будто я подтвердила. — Вижу, чувствую тебя так же, как ты чувствовала меня сейчас.

Рука протянулась — медленно, давая мне время отстраниться.

Коснулась моего плеча. Лёгкое прикосновение, почти невесомое.

— Хочешь, помогу? — голос стал тише, интимнее, почти шёпотом. — Теперь, когда ты видела. Знаешь, каково это может быть.

Пауза.

— Могу сделать так, чтобы ломота прекратилась. Быстро и эффективно. Ты забудешь своё имя на несколько секунд... но потом будет так хорошо, Аделин.

Ещё пауза, наполненная обещанием.

— Просто скажи «да». Одно слово. И я покажу, как избавиться от мучений.

Серебряные глаза смотрели в мои — внимательно, не моргая, полные того понимания, которое было хуже любого давления.

Потому что он не принуждал.

Он предлагал.

И от этого было в тысячу раз сложнее отказаться.

Желудок провалился куда-то вниз.

— НЕТ!

Слово вырвалось слишком громко, слишком отчаянно.

Он не убрал руку, просто смотрел.

— Нет? — переспросил мягко. — Даже после того, что видела?

— Особенно после, — я оттолкнула его руку. — Ты думаешь, это сломает меня? Заставит сдаться?

Его улыбка стала шире.

— Не думаю. Знаю. — Пауза. — Но ладно, твой выбор.

Он откинулся назад, лёг на свою сторону. Поправил рубашку, устроился поудобнее, натянул тонкое покрывало до талии.

— Мучайся дальше, красавица, — голос донёсся из темноты, насмешливый, полный обещания. — Я не против. Мне даже... нравится.

Повернулся на бок, лицом ко мне.

— Но если передумаешь... я здесь. Всего в нескольких дюймах от тебя. Всю ночь.

Пауза.

— Сладких снов.

И он закрыл глаза, будто впрямь намеревался уснуть.

***

Прошёл час, а может, два.

Время потеряло значение, превратилось в бесконечную череду минут, каждая из которых тянулась как вечность.

Я лежала на краю кровати, закутанная в одеяло-кокон, и пыталась не думать о страданиях.

Но как не думать о том, что кричит в каждом нерве?

Твёрдость не спадала. Только усиливалась, становилась почти невыносимой. Давила, пульсировала, требовала внимания с той настойчивостью, игнорировать которую становилось физически невозможно.

Я пробовала всё.

Думать о Джаспере, о миссии, о том, как выберусь отсюда. Бесполезно. Мысли разбегались, возвращались к мукам, к ощущениям, к его словам, звучавшим в голове снова и снова.

«Приливами. Один за другим. Взрывает изнутри.»

«Хочешь попробовать?»

«Сладко... как мёд с цветов.»

Образы наслаивались один на другой. Моя плоть, изогнутая в экстазе. Его пальцы, блестящие в лунном свете. Язык, скользящий по ним. Лицо, искажённое удовольствием.

Прекрати! Не думай об этом!

Я пробовала дышать медленно, глубоко, как учили в Ордене при работе с болью. Не помогало. Каждый вдох заставлял живот подниматься, ткань штанов тереть, и вспышка ощущений прорезала, заставляла стиснуть зубы.

Лежать абсолютно неподвижно. Но оно требовало движения, хотело ёрзать, искать позу, в которой будет легче. Такой не было.

Злость кипела в груди, смешиваясь со стыдом и беспомощностью в ядовитый коктейль, отравлявший каждую мысль.

Он выиграл.

Даже не коснувшись меня, не сделав ничего — он выиграл.

Потому что я мучаюсь, а он спокойно дремлет.

Я повернула голову, посмотрела на него сквозь темноту.

Лис лежал на боку, теперь спиной ко мне, свернувшись под тонким покрывалом. Дыхание ровное, спокойное. Он расслаблен.

Дремал. Или притворялся — с ним никогда не знаешь.

Лунный падал на край постели, высветляя линию его плеча, изгиб бедра под тканью.

Крошечная фигура, хрупкая, казавшаяся беззащитной.

Обман.

Он был опаснее, чем когда-либо.

Потому что оружием было не насилие, не сила, не магия.

А это.

Медленное, методичное разрушение моих защит. Слой за слоем. Слово за словом. Прикосновение за прикосновением — даже когда он не касался меня вообще.

Рука дёрнулась вниз — инстинктивно, помимо воли, отчаянно ища облегчения.

Я остановила её на полпути, вцепилась в одеяло вместо этого.

Нет.

Ни за что.

Это отдаст ему победу окончательно. Он будет знать, что сломал меня. Гордость оказалась сильнее боли.

Едва.

На волосок.

Но достаточно, чтобы я продолжала лежать неподвижно, стиснув зубы, стиснув кулаки, напрягая всё, что можно напрячь, и медленно, мучительно медленно считала секунды до рассвета.

Минуты ползли как часы.

Ломота накатывала приливами. То притупляясь до тупого фона, то взрываясь острыми вспышками, когда я случайно двигалась или дыхание сбивалось.

Напряжение там пульсировало в такт сердцебиению — напоминание, что я не контролирую эту оболочку. Что она живёт своей жизнью, требует своего, предаёт меня снова и снова.

Где-то далеко пробили часы. Один удар. Два. Три.

Три часа ночи.

Ещё четыре до рассвета.

Я не выдержу четыре часа.

Мысль пришла с ужасающей ясностью.

Я сдамся, коснусь, или попрошу его. И он будет знать. Будет торжествовать. Будет использовать это против меня снова и снова.

Под веками выступили слёзы — горячие, злые, от боли и бессилия.

Я зажмурилась сильнее, заставляя их не течь. Не дам ему этого удовлетворения. Даже если это меня убьёт.

Ещё час прошёл в этой пытке.

Теперь я тряслась — мелкой дрожью, которую я не могла контролировать. От напряжения, от мук, от усталости.

Мышцы свело, челюсть заныла от постоянного сжатия зубов. Руки онемели от того, как крепко я держалась за одеяло.

И ломота там не отпускала. Только усиливалась, становилась всепоглощающей, заполнявшей всё сознание.

Просто одно прикосновение. Одно. И всё прекратится. Никто не узнает, он дремлет. Я тихо, быстро, и мучения уйдут.

Рука снова потянулась вниз. На этот раз я не остановила её сразу. Позволила опуститься. Ближе. Ещё ближе.

Пальцы коснулись ткани штанов над твёрдостью.

Вспышка ощущений ударила так сильно, что я застонала — тихо, сквозь сжатые зубы, но услышала собственный звук и в панике отдёрнула руку.

Перевернулась на бок, отвернувшись от него полностью. Зарылась лицом в подушку. Подтянула колени к груди, свернувшись в защитную позу.

И лежала так, дрожа, мучаясь, отсчитывая бесконечные минуты до рассвета.

***

Сон пришёл под утро.

Не сразу. Медленно, крадучись сквозь слои усталости и боли, сквозь остатки сопротивления, что я держала всю ночь.

Я проваливалась в него постепенно — сквозь тьму, сквозь забвение.

И оказалась...

***

В темноте.

Но не абсолютной. Лунный свет проникал сквозь высокое окно, рисуя серебряные полосы на полу, превращая комнату в мозаику света и тени.

Я знала это место.

С той отвратительной, кристальной ясностью, что приходит только во снах.

Та