Двор призрачных сердец - Элис Нокс

же комната, куда он утащил меня на балу. Тёмная, с каменными стенами и высоким потолком. Запах пыли смешивался с чем-то более свежим — дымом от потухших факелов, влагой старого камня, слабым ароматом воска от давно сгоревших свечей.

Та же стена за моей спиной — холодная, шершавая, давящая сквозь тонкую ткань платья.

Те же руки, что держали меня — сильные, властные, не дававшие ни шанса вырваться.

Но всё было иначе.

Я посмотрела вниз на своё тело.

Моё.

Женское, маленькое, хрупкое в его руках.

Чёрное платье всё ещё на мне, но помятое, сбившееся. Декольте съехало, обнажая плечо. Разрез задрался до бедра.

Босые ноги. Когда я потеряла туфли?

Ладони — мои ладони, маленькие, бледные — лежали на его груди.

Я подняла взгляд.

И увидела его.

Лис.

В своём теле. Высокий — на голову выше. Широкоплечий, с той грацией хищника в каждой линии.

Рыжие волосы растрепаны, падают на лицо волнами, закрывают один глаз. Рубашка расстёгнута почти до пояса, обнажая грудь — широкую, мускулистую, покрытую рунами, что тускло мерцали в лунном свете.

Серебряные глаза горели — голодные, хищные, полные того обещания, от которого должно было становиться страшно.

Но страха не было.

Только жар, низко в животе, между бёдер.

Это сон, — напомнила я себе. Это не настоящее. Ничего из этого не реально.

Но ощущалось реальнее, чем всё, что было наяву.

Его дыхание обжигало мои губы — горячее, рваное, пахнущее корицей и чем-то пряным, тёмным. Запах его тела окутывал — дым костра, мускус, что-то дикое и непонятное, от чего кружилась голова. Тепло его кожи впивалось сквозь тонкую ткань моего платья, и я чувствовала, как мои соски твердеют от близости, предательски прижимаясь к его груди.

— Кто ты на самом деле? — прошептал он, и голос был низким, бархатным, с той хрипотцой, что заставляла что-то сладко внутри сжиматься.

Его твёрдое, мускулистое бедро было между моих ног, и давило именно туда, куда не должно. А горячая, требовательная твёрдость бесстыдно впивалась в живот.

— Загадка, — выдохнула я, и голос дрогнул.

— Загадки, — он наклонился ближе, губы почти коснулись моих, — созданы, чтобы их разгадывали.

Рука скользнула вверх по моему бедру — не спеша, нежно пальцы провели по коже, оставляя за собой след огня.

— Слой за слоем, — продолжал он, и пальцы нашли край разреза платья, скользнули выше, к бедру. — Пока не останется ничего, кроме правды.

Наяву — в этот момент — я выхватила шприц. Вонзила иглу и остановила его.

Но во сне...

Во сне мои руки просто легла на его обнажённую грудь. Горячую, твёрдую под ладонью. Руны под пальцами пульсировали, откликаясь на прикосновение.

Сердце билось ровно, сильно — я чувствовала каждый удар.

— Не останавливайся, — прошептала я, и слова вышли прежде, чем я успела подумать

Нет. Что я делаю? Это неправильно. Джаспер. Я люблю Джаспера.

Но голос не слушался, тело не слушалось.

Всё предавало.

Его глаза вспыхнули — серебро выгорело до белизны.

— Как скажешь, красавица, — выдохнул он.

И сломался.

***

Его жадный, беспощадный рот обрушился на мой, не оставляя выбора.

Это был не поцелуй, это было нападение.

Язык вторгся без разрешения, скользнул по зубам, сплёлся с моим языком, заставляя сдаться, отдать всё.

Я застонала — звук вырвался помимо воли, и он проглотил его, углубляя поцелуй ещё больше.

Руки были везде.

Одна зарылась в мои волосы, разрушая причёску, потянула — не больно, но властно, заставляя запрокинуть голову и обнажить шею.

Рот оторвался от моих губ, скользнул по челюсти, вниз — к шее.

Зубы коснулись кожи, прикусили — легко, игриво, потом сильнее, помечая меня.

— Моя, — прошипел он в изгиб между шеей и плечом. — Моя загадка. Моя награда.

Вторая ладонь скользнула к краю декольте. Пальцы подцепили ткань — и рванули.

Шёлк затрещал, разорвался, полетел клочьями на пол.

Холодный воздух коснулся обнажённой груди и живота.

Я задохнулась — от неожиданности, от того, как его взгляд упал на меня, пожирая каждую линию, каждый изгиб.

— Прекрасна, — выдохнул он с благоговением. — Боги, ты совершенная.

Ладонь легла на грудь — горячая, большая, накрывая полностью.

Сжала, потянула. Большой и указательный палец провели по вершинке, круговыми движениями, пока я не вскрикнула снова.

— Чувствительная, — усмехнулся он, и в голосе плясала насмешка. — Интересно, насколько?

Он наклонился, и рот накрыл сосок.

Меня обожгло тепло, влажное, всепоглощающее.

Язык провёл кругами, потом он втянул сосок в рот, посасывая — сначала нежно, потом сильнее, зубы прикусили, и электрический разряд прошёл от груди вниз, прямо между бёдер.

Я выгнулась, вцепилась пальцами в его волосы — мягкие, как шёлк — потянула.

Он застонал низко, вибрация прошла сквозь меня.

— Ещё, — прошептал он, переходя ко второй груди. — Тяни сильнее. Покажи, как сильно ты хочешь.

Я не хочу. Это неправильно. Это враг.

Но пальцы сжались в волосах крепче, потянули так, что он вскинул голову, и наши взгляды встретились.

Серебро горело, зрачки расширились до черноты.

— Вот так, — выдохнул он. — Моя яростная девчонка.

Он опустился к моей талии, обхватил — пальцы почти сходились вокруг, такая я была маленькая в его объятиях — и поднял.

Ноги обвились вокруг его бёдер инстинктивно, и он резко прижал меня спиной к стене.

Холодный камень обжёг обнажённую кожу. Но тепло его тела спереди компенсировало, окутывало, заставляло забыть всё, кроме этого момента.

Его твёрдость впилась между моих ног — прямо туда, где я пульсировала, горела, требовала.

Только тонкие трусики и ткань его брюк разделяли нас.

Он качнул бёдрами и трение взорвалось искрами.

— Боги, — прошипел он, качнул снова. — Ты мокрая. Чувствую сквозь ткань.

Жар залил лицо — стыд смешался с возбуждением в ядовитый коктейль.

Джаспер. Прости. Прости, прости, прости.

Но тело не слушало. Бёдра сами качнулись навстречу, ища большего трения, большего давления.

— Вот так, — выдохнул он восхищённо. — Двигайся, возьми то, что хочешь.

Рука скользнула между нами, нашла край трусиков.

Пальцы скользнули под ткань.

Я замерла, перестала дышать.

Он коснулся одним пальцем, легко, почти невесомо и провёл по складкам.

И из меня вырвался громкий и отчаянный стон.

— Такая мокрая, — прошептал он, и палец скользнул глубже, нашёл вход. — Такая готовая.

Он медленно, дюйм за дюймом толкнул его внутрь. Непривычное вторжение. Странное. Но не больно.

— Узкая, — выдохнул