Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Влажное, явное, обвиняющее.

Сердце остановилось на удар, потом рванулось вперёд бешеной скачкой.

Воздух застрял в лёгких, не давая вдохнуть.

Время замерло.

Я видела, как его взгляд фокусируется на пятне — задерживается там секунду, две, три — потом медленно, почти лениво поднимается обратно к моему лицу.

И на губах расцветает улыбка.

Не насмешливая, не злорадная.

Хуже.

Торжествующая, довольная, абсолютно, невыносимо самодовольная улыбка того, кто только что получил окончательное подтверждение своей правоты.

— Доброе утро, красавица, — голос прозвучал лёгко, почти весело, будто он не видел ничего необычного.

Он прошёл мимо меня к столу у окна — неторопливо, грациозно, каждое движение выверено — поставил поднос, начал расставлять тарелки.

— Подумал, ты проголодалась, — продолжал он, не оборачиваясь, и в голосе плясали нотки, которые заставляли меня сжиматься изнутри. — После такой... активной ночи. Тело требует восполнения энергии, знаешь ли.

Пауза, в которой я услышала всё невысказанное.

— Особенно после оргазма. Они очень энергозатратны. Особенно те, что накрывают волнами. Снова. И снова. И снова.

Жар взорвался на лице, полыхнул по шее, груди, залил всё тело до кончиков пальцев.

— Я... — слово вышло хрипло, застряло в пересохшем горле. — Мне нужно в ванную.

— Конечно, — он обернулся, оперся бедром о край стола, скрестил руки на груди. — Но сначала поговорим.

— Не о чем говорить.

— О, я думаю, есть о чем, — возразил он мягко, и тон стал серьёзнее. — Например, о том, что нам обоим приснился один и тот же сон этой ночью.

Мир качнулся.

Желудок провалился куда-то вниз, в ледяную пропасть.

— Что?

— Ты слышала, — он наклонил голову набок, изучая меня с любопытством учёного, наблюдающего интересный эксперимент. — Мы видели один сон. Тёмная комната. Ты в чёрном платье. Я в своём теле. И происходили... скажем так, очень приятные вещи.

Пауза, наполненная воспоминаниями, которые жгли острее огня.

— Особенно момент, когда я был на коленях перед тобой. Когда мой язык...

— Замолчи! — слово вырвалось криком, слишком громким в утренней тишине.

Я схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть, не дать ногам подкоситься под весом осознания.

Он видел тот же сон, чувствовал то же самое.

Был там — в той комнате, с тем языком, с теми руками, с тем взглядом, что приковывал меня и не давал закрыть глаза.

Это был не просто мой сон.

Это было наше.

— Магия, связавшая наши тела, — продолжал Лис спокойно, будто обсуждал погоду, — работает глубже, чем мы думали. Она объединила не только плоть, но и разум. Сны, желания, фантазии — всё перетекает между нами.

Он шагнул ближе.

— Твои желания просочились в мой сон. Или мои — в твой. Или мы оба хотели одного и того же, и магия дала нам это. Дала пространство, где мы могли... исследовать то, что запрещаем себе наяву.

Ещё шаг.

— И судя по этому, — он кивнул вниз, на пятно между моих ног, — ты получила от исследования огромное удовольствие.

Я отшатнулась, спина ударилась о дверной косяк.

— Это... это было не по-настоящему. Просто сон, ничего не значит.

— Не значит? — он приподнял бровь, и в серебре глаз плясала насмешка. — Красавица, твоё тело говорит обратное. Оно кончило. Реально кончило, пока ты спала. Получило разрядку от того, что происходило в том сне.

Он остановился в шаге от меня.

— Тело не умеет врать, помнишь? Ни наяву, ни во сне. Оно берёт то, что хочет, когда разум слишком слаб, чтобы остановить.

Молчание упало тяжёлым одеялом.

— И твоё тело хотело меня, — произнёс он тихо, и голос стал интимнее. — Хотело моих рук, моего рта, моего языка между твоих ног. Хотело получить разрядку, крича моё имя.

— Прекрати, — слово вышло жалко, умоляюще.

— Зачем? — он наклонил голову. — Мы оба знаем правду. Зачем притворяться? Вы люди любите всё усложнять.

Рука поднялась, коснулась моей груди — лёгкое прикосновение, едва ощутимое. Прямо над сердцем, что колотилось как безумное.

— Твоё сердце колотится, — выдохнул он. — От стыда, от страха, но и от возбуждения. Потому что часть тебя хочет вернуться в тот сон. Хочет, чтобы я снова опустился на колени. Хочет моих рук на твоей коже, моего рта...

— ХВАТИТ! — я оттолкнула его руку, отшатнулась так резко, что едва не упала.

Он не сопротивлялся. Просто отступил на шаг, подняв ладони в примирительном жесте.

— Хорошо, — согласился он легко. — Не буду давить. Не буду говорить о том, что ты не готова услышать.

Пауза.

— Но знай: я не осуждаю тебя, Аделин. Не высмеиваю, не злорадствую.

Взгляд стал серьёзным.

— Я просто хочу, чтобы ты поняла: желание — это не грех. Даже когда оно направлено на того, кого ты считаешь врагом. Даже когда оно противоречит твоему долгу.

Он развернулся, направился обратно к столу.

— Иди, приведи себя в порядок, — бросил через плечо, и голос снова стал лёгким, беззаботным. — Завтрак стынет. А нам сегодня предстоит долгий путь.

Он сел за стол, потянулся к яблоку, откусил с характерным хрустом.

— И да, — добавил он, не глядя на меня, — можешь не прятать испачканные штаны в дальний угол. Я всё равно знаю, что произошло. И мне это... льстит.

***

Я захлопнула дверь ванной и оперлась о неё спиной.

Глубокий вдох, потом выдох.

Контроль, мне нужен контроль.

Я подошла к раковине, плеснула холодной водой в лицо. Один раз, второй. Пока кожа не онемела.

Посмотрела в зеркало.

Лис смотрел в ответ — с красными глазами, растрепанными волосами.

— Соберись, — сказала я своему отражению твёрдо. — Ты охотница, ты обучена. Один сон тебя не сломает.

Стук в дверь заставил вздрогнуть.

— Аделин? — голос Кейт донёсся снаружи, чёткий, деловой. — Можно войти?

— Да.

Дверь открылась. Кейт вошла — в рваных джинсах и белой футболке, волосы собраны в хвост.

Кейт закрыла за собой дверь, оперлась о неё и посмотрела на меня долго.

— Ты в порядке? — спросила она тихо.

— Да.

— Не ври мне.

Молчание.

Я опустилась на скамейку, уронила голову в ладони.

— Не знаю, — призналась я хрипло. — Всё... слишком сложно.

Кейт присела