Двор призрачных сердец - Элис Нокс

симфонию, игравшую не просто на вкусовых рецепторах. Играло глубже — в крови, в костях, в самой сути того, чем был этот мир. Магия, вплетённая в еду так же естественно, как солнечный свет вплетён в день.

Тепло разлилось по телу — не поверхностное, не то, что даёт обычная пища. Оно просочилось в каждую клетку, наполнило усталые мышцы новой силой, залечило мелкие царапины, о которых я даже не помнила. Разлилось где-то в груди, там, где жила магия Света, и она отозвалась — тихо, довольно, будто узнала родное.

Глаза закрылись сами. Я не хотела, не планировала, просто тело решило за меня — отключило зрение, чтобы вкус стал единственной реальностью.

Стон вырвался — тихий, низкий, идущий откуда-то из глубины груди. Непроизвольный. Я не могла его остановить, даже если бы пыталась.

— Прекрати, — интонация Лиса донеслась издалека, сквозь пелену наслаждения.

Я открыла глаза. Он смотрел на меня через стол — серебряные глаза на моём лице горели чем-то острым. Зависть, ностальгия, тоска по тому, что он потерял, хотя бы временно.

Кейт рассмеялась — негромко, с пониманием, приходящим только от личного опыта.

— Я тоже так стонала, — призналась она, и в янтарном взгляде плясали воспоминания. — Первый раз, когда попробовала еду фейри. Это незабываемо. Навсегда запечатлевается в памяти. — Пауза. — Ничто в человеческом мире даже близко не стоит.

Она посмотрела на Лиса с мягкостью сестры.

— Но ты продержишься. Человеческая еда тоже хороша. По-своему.

— Легко говорить, — буркнул он, откусывая яблоко почти агрессивно. — Ты можешь есть и то, и то. А я застрял в теле, где максимум удовольствия — хороший сыр.

Я взяла ягоду — крошечную, размером с ноготь, внутри которой плясали искры, и надкусила.

Сок взорвался на языке.

Сладкий, но не приторный. С искорками, покалывавшими приятно — как шампанское, только в тысячу раз лучше. Они плясали по языку, по нёбу, скользили вниз по горлу, оставляя за собой след тепла и чего-то ещё. Радости? Эйфории? Я не знала слов для этого ощущения.

Ещё стон — глубже предыдущего, идущий из самого живота.

Лис закрыл глаза, откинулся на спинку стула как человек, терпящий изысканную пытку.

— Всё, — выдохнул он в потолок. — Ты официально меня убиваешь. Медленно, с наслаждением и абсолютно безжалостно.

Кейт прыснула в чашку.

— Алистор, не драматизируй.

— Я не драматизирую! — Он открыл глаза, посмотрел на меня с мукой в серебре. — Она там жрёт нектар богов и стонет как... как... — он осёкся, краснея моим лицом. — Неважно. Просто прекрати издавать эти звуки. Умоляю.

Я попробовала сдержаться. Взяла кусочек мяса — тонко нарезанного, розового, почти прозрачного. Положила в рот, сомкнула губы плотнее, решив не издать ни звука.

Мясо растаяло на языке.

Буквально. Не нужно было жевать — оно просто... исчезло, превратилось в чистый вкус. Сладкий и солёный одновременно, нежный и насыщенный, с послевкусием дыма и специй, и чего-то ещё, дикого и лесного.

Стон вырвался тише на этот раз — но всё равно слышимый, предательский.

Лис застонал в ответ:

— Боги, дай мне силы, — пробормотал он, хватая хлеб и откусывая большой кусок, будто пытаясь заглушить воспоминания.

Я продолжала есть, стараясь сдерживать звуки, но каждый кусочек был открытием. Сыр — сливочный, тающий, с привкусом трав и чего-то цветочного. Ещё фрукт — этот похож на персик, но кожица переливалась всеми оттенками заката, а мякоть была настолько сочной, что сок потёк по подбородку.

Я вытерла его тыльной стороной ладони — большой, чужой ладони — не в силах оторваться от еды.

Лис доедал свою человеческую пищу с видом человека, смирившегося с судьбой. Но взгляд всё равно возвращался к моей тарелке — снова и снова. Тоскливый, завистливый, полный воспоминаний о том, что он потерял.

Кейт смотрела на нас обоих — на меня, поглощавшую еду фейри с закрытыми от наслаждения глазами, на Лиса, страдавшего в тишине — и улыбалась.

Тепло, с пониманием.

— Вы оба невозможны, — сказала она мягко. — Но... мило. По-своему.

Я доела последний кусочек хлеба, откинулась на спинку стула. Тело было сытым — не просто сытым, наполненным. Энергия текла по венам, а магия под кожей довольно мурлыкала.

И впервые за всё время я почувствовала что-то похожее на настоящее удовольствие.

***

После еды Кейт повела меня в соседнее помещение.

— Купальня, — объявила она, распахивая дверь. — Лис любит принимать ванну после долгих путешествий. Говорит, что это единственный способ смыть не только грязь, но и... воспоминания.

Я переступила порог и замерла.

Комната была огромной, облицованной белым мрамором с золотыми прожилками. В центре бассейн, встроенный в пол, размером с небольшое озеро. Вода в ней парила, источая аромат лаванды и чего-то ещё, цветочного и успокаивающего.

Вдоль стен — полки с флаконами, мылом, маслами. Зеркала — огромные, в золотых рамах — покрывали всю дальнюю стену от пола до потолка.

— Наслаждайся, — Кейт положила свежее полотенце на скамейку. — Я пришлю слугу, если понадобится помощь.

— Нет! — слово сорвалось слишком резко. — Не надо. Я... сама справлюсь.

Она понимающе улыбнулась.

— Хорошо. Тогда я оставлю тебя.

Дверь тихо за ней закрылась, и я осталась одна.

С чужим телом, которое нужно было помыть.

Не смотри. Просто не смотри.

Руки дрожали, когда я начала снимать рубашку. Я держала взгляд на полу, на белом мраморе под ногами, отказываясь поднимать глаза к зеркалам, манившим с дальней стены.

Ткань прилипла к коже от пота и грязи. Я стащила её через голову, бросила в сторону, не глядя.

Потом брюки. Пальцы нашли пуговицы, расстегнули одну за другой — механически, не думая. Стянула ткань вниз, оставив её лужей у ног, и замерла.

Голая.

В чужом теле.

Воздух касался кожи — прохладный, но не холодный. Я чувствовала его движение по спине, по плечам, по...

Не думай, не смотри, просто иди в воду.

Я зажмурила глаза так сильно, что в висках заныло, нащупала край ступени пальцами ног и ступила в воду.

Тепло окутало стопу, поднялось выше — к лодыжке, к голени, к бедру. Я опустилась медленно, держа глаза закрытыми, пока вода не накрыла с головой.

Тишина.

Под водой не было ничего, кроме приглушённого гула крови в ушах и тепла, просачивавшегося в кожу, в мышцы, в кости.

Я всплыла, вытерла лицо, откинула мокрые волосы назад.

И сидела там на нижней ступени, обхватив колени руками,