Утопающий во лжи 18 - Лев Жуковский

Верховный Бог слишком ясно понимал, что способен сотворить с его цветущим миром разъярённый Вестиал.

Опять же, оставался и другой путь. Не через врата. Не через дозволение Богов. По бескрайним просторам радуги миров, как это делали пустотные корабли.

Не то чтобы я был на такое неспособен. Скорее цена делала этот вариант неприемлемым.

Ведь я мог найти в звёздной системе мира Пекарат крупный астероид. Разогнать его в нужном направлении, придав скорость, близкую к скорости света. Возможно, даже восемьдесят процентов от неё. Затем привязать точку перехода к ядру астероида и уйти в собственный домен.

Там я мог замедлить течение времени в сотни раз, в тысячи. Провести внутри несколько десятков лет, пока снаружи пройдут столетия, а может и тысячелетия, пока астероид пересекает пустоту и приближается к другой обитаемой системе.

Теоретически, возможно. Практически, это не только отдавало ощущением безумия, но что главное чувством ошибки.

Астероид мог столкнуться с неизвестным объектом. Его могли обнаружить и уничтожить как опасное пустотное тело. Точка привязки могла исчезнуть или остаться в ином пространстве.

Мне могло не хватить энергии, ОС или запасов Силы души. Домен мог измениться. Алтарь, потребовать пробуждения в самый неподходящий момент. Подданные прожили бы целые поколения в ожидании прибытия, и никто не гарантировал, что к концу пути внешний мир останется таким, каким я его оставил.

Но сильнее всего беспокоила смена временных потоков. Мне пришлось бы действовать во вселенной с иными переменными. За прошедшие снаружи тысячелетия мир Тесэр мог пасть ещё трижды, если мир вообще способен пасть еще сильнее. Ну или он будет разрушен, как и остатка межмировых врат.

Другие известные мне миры могли исчезнуть. Боги погибнуть или смениться.

Все собранные сведения потеряли бы ценность. Пришлось бы начинать с нуля, не зная ни расстановки сил, ни цен, ни законов, ни имён тех, кого следует опасаться.

Это тоже был путь, один из многих. Но не тот, который я готов выбрать сейчас. И потому оставался третий вариант. Не лучший. Просто наиболее приемлемый.

Мир Архарис. Четвёртые целые врата мира Пекарат вели именно туда.

Я понимал, что дорога окажется односторонней. Ведь стоит мне пройти их, как тритоны наложат ограничивающую печать. В лучшем случае её снимут лет через сто, когда осторожность уступит жадности или изменится расстановка сил Богов.

Опять же, из памяти торговцев тритонов я знал: такой способ ограничения пространственного перехода чудовищно затратен. Но разрушать удобные врата Бог мира Пекарат не станет. Слишком ценное наследие. Слишком полезный путь, пусть не прямо сейчас, но в будущем.

Сегодня через неё ушёл опасный чужак. Через столетие врата могут понадобиться для торговли, бегства, войны или спасения мира. Будущее изменчиво, и уничтожать мост только потому, что однажды по нему прошёл враг, излишнее расточительство.

В этом вопросе я был полностью согласен с Вирашсиасом. Нельзя быть уверенным в потоках будущего на сто процентов. Ведь как минимум к моему появлению заносчивые рыбы не подготовились. И лишь скудность моих навыков сокрытия ауры не позволила осуществить коварный, но вполне разумный план. Пути моего будущего, скрытые в эфире, не дались даже старшему Богу A ранга при пассивном наблюдении.

Я всполошил их сонный водяной мир одним своим появлением. Небольшое, но всё же утешение. Ведь оно было подтверждением, что абсолюта не существует, какие бы массивы и ухищрения Боги не придумывали.

Хикиашу прибыл к вратам в Архарис быстро. Не так быстро, как я, но все же. Водный титан появился из пучины океана, снова собирая новое тело проекции из священных вод, не такое сильное как в прошлый раз, но особого могущества и не требовалось от него сейчас. На этом удаленном острове, где располагались огромные каменные врата созданные словно из живых кораллов, но вязь рун все равно искусно пролегала по всей их поверхности. Врата не стали располагать на глубине, даже учитывая расу тритонов, но универсальность для гостей была важнее. От того каждые из врат располагались на островах.

И все же моя скорость, даже в этом мире, с его отравляющей водной Ци, была выше, чем скорость мысли водного титана Хикиашу. Просто потому, что в форме изверга света, сжигая чистейшую эссенцию истинного света, я мог двигаться со скоростью молнии, преодолевая тысячи верст за мгновения, огибая огромный мир Пекарат менее чем за один удар сердца. Игнорируя попытки водной Ци испить мою энергию из тела демонического Бога. И в этот момент я нагладно видел, и понимал, что для даже такого могучего мира как Пекарат, с его десятками миллиардов жителей, моя мощь была слишком опасна, слишком избыточна.

Появившись, точнее в моем восприятии медленно собрав новое тело, Хикиашу не пытался заговорить со мной. Даже не смотрел на меня, не говоря о том, чтобы оскорбить своим прежним высокомерием. Видимо, Великий Вирашсиас сумел достаточно ясно объяснить своему слуге цену новой ошибки, и я это ощущал всем своим естеством.

Врата водный титан развернул почти на предельном режим мощности, чтобы даже мой огромный энергетический вес они могли выдержать. Массивы вспыхнули. Руны, созданные артефакторами хуманов Тесэра, одна за другой налились синим сиянием. В древний механизм хлынули сотни тысяч единиц энергии Ци. Создатели этого сокровища из империи Тесэр предусмотрели возможность адаптации к местным источникам. Тысячелетия проходили, миры падали, народы вымирали, а их творения продолжали служить тем, кто даже не помнил имён великих мастеров.

Коралловые опоры задрожали. Между ними растеклась тьма, обнажая истинную суть водной Ци. Не обычная темнота, а отсутствие видимого пространства, словно алчность глубин, провал, за которым скрывался другой мир. По поверхности перехода прошли тусклые серебристые круги. Оттуда не тянуло ни жаром, ни холодом. И даже мое чувство опасности молчало.

Мне это не нравилось. Впрочем, за последние дни слишком многое мне не нравилось. Я ещё раз проверил связь с доменом. С сознаниями.

Все пути отступления оставались доступны, кроме одного: вернуться в Пекарат после перехода. Я это понимал. Пусть даже сам Вирашсиас этого не сказал открыто.

Хикиашу молчал. Я тоже не счёл нужным сказать что-либо на последок, столь ничтожному созданию. И на самом деле, этот момент превосходства моей силы, даже на миг не потешил мое самолюбие, мою гордыню, их словно бы не осталось в моей душе. А вот злость и раздражение, от разрушенных планов, не только здесь и сейчас, но и утраченные целые нити будущих вероятностей. Вот они, эти чувства были на месте, как и растревоженная алчность.