Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

знаю, как я выиграл сегодня, – сказал Федерер, признав, что он впервые в своей профессиональной карьере подумывал о ее завершении. – Учитывая счет, проигрыш действительно привел бы меня в бешенство, – сказал он.

В одиночном разряде не осталось ни одного бывшего чемпиона турнира Большого шлема. Малоизвестный Ив Карлович выбил в первом раунде Хьюитта на Центральном корте, а Агасси проиграл в четвертом раунде Марку Филиппусси в пяти сетах.

Федерер, четвертый сеяный, не был явным фаворитом. Его угрозой был Роддик, который обыграл Йонаса Бьоркмана в двух сетах в четвертьфинале, в то время как Роджер победил Шенга Шалькена, чувствуя себя намного лучше после того, как дождь в среду дал ему дополнительный день для восстановления.

Федерер против Роддика в полуфинале: дуэль нового поколения, которая станет первой из многих на крупных турнирах и первой на траве.

Роддик был полон соревновательного задора и индивидуальности. В семье он был младшим братом, который вырос и был полон решимости идти в ногу со своим старшим братом Джоном – ведущим юниором и чемпионом Америке в Университете Джорджии. Тем не менее старший брат не смог прорваться в турнир.

В юности Энди недоставало силы, и он был приклеен к задней линии. С возрастом он превратился в мощного игрока с взрывной подачей, ударом справа и достаточной самоуверенностью. После поражения в первом раунде на Открытом чемпионате Франции он сделал неожиданный ход: расстался со своим давним тренером и наставником французом Тариком Бенхабилесом из Флориды и нанял Брэда Гилберта, тактического волшебника, который был оценен как № 4 в мире еще до того, как стать соавтором книги «Победа над уродством» и наставником Агасси.

Роддик и Гилберт решили, что, несмотря на устрашающую подачу Роддика, он не будет играть в классический теннис на

траве. Вместо подачи с выходом к сетке он пытался атаковать форхендом и только потом бежал к сетке.

Это работало, пока он не столкнулся с Федерером. Их встречи на корте не могли не стать шоком для Роддика. Он проиграл все три их предыдущих сражения, включая четвертьфинал в Базеле в 2002 году, когда Федерер выполнил один из самых памятных ударов в своей карьере (или в теннисе в целом): по диагонали над головой, отступая к задней трибуне.

– Я чувствовал себя так, будто он играл в видеоигры, в то время как остальные пытались играть в теннис, – вспоминает Роддик об этом моменте.

Роддик шуточно швырнул ракетку в сторону ухмыляющегося Федерера, затем обошел сетку, чтобы поднять ее. Но вся эта сцена была серьезным предзнаменованием: усилия Роддика не помогли против гениального хода Федерера. Своей выходкой Роддик частично, хотя и не полностью, отразил боль своим остроумием.

На Уимблдоне у Роддика были основания для надежды. Это был его второй полуфинал турнира Большого шлема и первый полуфинал для Федерера. Роддик также получил совет от Гилберта, который вел Агасси к победам над Федерером.

– Идя на матч, я чувствовал, что шансы Роддика составляют пятьдесят на пятьдесят или, может быть, пятьдесят пять к сорока пяти, – сказал мне Гилберт. – Подачи Энди прекрасно показывали, где он находится. А в полуфинале Уимблдона в этом году больше не было участников прошлых полуфиналов.

Возможно, все бы сложилось по-другому, если бы Роддик сумел реализовать сет-пойнт, который он получил на своей подаче, при счете 6–5 в первом сете на тай-брейке. Вместо бэкхенда он решил оббежать мяч и нанести по нему прямой удар в центр площадки – один из своих основных ударов – и попал в верхнюю часть сетки.

Федерер понял намек после той невынужденной ошибки, выиграв следующие два очка и сет. Он не допустил брейк-пойнт в первой игре второго сета с помощью идеально взвешенного сброса под сетку с левой стороны. Мяч вращался так сильно, что он практически остановился после отскока. Шоу началось.

– Это был один из самых красивых теннисных матчей, которые я когда-либо видела, – призналась Мэри Карилло, ветеран американской аналитики, которая комментировала матч для NBC.

Гилберт с сожалением назвал окончание тай-брейка в первом сете и начало второго сета «этими семью минутами».

– Я уверен, что Энди сказал бы вам то же самое: он хотел бы отмотать эти семь минут, – сказал Гилберт.

Он признал, как далеко продвинулся Федерер с тех пор, как он наблюдал за его игрой с Агасси в Базеле в 1998 году.

– Его бэкхенд сильно улучшился, а подача была очень точной по сравнению с тем, что было раньше, – сказал Гилберт. – Он намного больше прыгал на своей подаче. Он значительно улучшил эти два момента.

Сам Федерер играл не совсем в классический теннис на траве, оставаясь на задней линии после многих своих вторых подач и обмениваясь ударами с Роддиком, выжидая удачный момент. Многие из его самых запоминающихся виннеров были выполнены с одинаковой точностью с обеих сторон.

Роддик сделал все, что мог: во второй игре второго сета даже выпрыгнул под сетку слева, но Федерер плавно перевел мяч и выполнил виннер справа. Он парировал силу Роддика, отбивая мяч именно туда, куда он хотел.

Он оставался глубоко в своем собственном пузыре, за исключением улыбки, которую позволил себе после виннера в последнем розыгрыше второго сета.

– Просто смешно, – сказал Роддик. – Я не знаю, сможет ли кто-нибудь еще сделать такой удар. Это было похоже на какой-то трюк. Но это сработало, и мне просто пришлось признать это.

Роддик будто подносил палитру художнику-Федереру, который финишировал с 61 виннером и всего с 12 невынужденными ошибками. Почти двадцать лет спустя Роддик не видит причин замаливать свое поражение 7–6 (6), 6–3, 6–3.

– Я помню пропущенный удар справа, потому что это могло все изменить, но я думаю, что играл здорово, меня просто переиграли, – сказал Роддик. – Я не знаю, хорошо это или плохо, но мне легче уснуть, если я чувствую, что выполнил свою часть работы. Было совершенно очевидно, насколько естественно игра Роджера подходила траве, и о чем мало говорят, так это о том, как он мог импровизировать на траве. Он выигрывал Уимблдон, отставая в 95 процентах случаев. Он выигрывал подачу и выход к сетке в 80 % случаев, поэтому, в зависимости от условий, он мог приспособиться.

Это тактическое разнообразие действительно отличает Федерера от его образцов для подражания. В отличие от Беккера, Эдберга или Сампраса, он не полагался на один и тот же план из года в год. Обладая широким диапазоном возможностей и зоной комфорта, он адаптировался к сопернику, ракетке, струнам, к самой траве, которую заменили в начале 2000-х, создав более твердую поверхность, обеспечивающую более надежный и немного более высокий отскок, более благоприятный для игроков на задней линии.

Но эта первая из многих побед Федерера на Уимблдоне все еще сильно