Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

напоминала теннис, на котором он вырос, смотря Уимблдон по телевизору. Соперником Федерера в финале 2003 года был Филиппусси, австралиец ростом 193 см с бочкообразной грудью, который играл в «подачу-выход к сетке» на траве. В том году ему часто не приходилось выходить к сетке, он подавал эйсы, в том числе сорок шесть в пятисетовом матче против Агасси.

Как и Федерер, Филиппусси произвел свое первое серьезное впечатление в девятнадцать лет, победив Сампраса на турнире Большого шлема, а именно в третьем раунде Открытого чемпионата Австралии 1996 года под крышей – ему понадобилось два сета. Филиппусси, сын отца-грека и матери-итальянки, получил прозвище Scud из-за снарядов, выпущенных его ракеткой, но он мог гораздо больше, чем просто бить. Его навыки игры, включая одноручный бэкхенд, были выдающимися. На мой взгляд, он остался одним из самых одаренных игроков, никогда не выигрывавших титул Большого шлема.

Филиппусси стал звездой в Австралии в ту ночь, когда победил Сампраса. В последующие годы он наслаждался австралийской ночной жизнью. Он дошел до финала Открытого чемпионата США 1998 года, проиграв своему соотечественнику Патрику Рэфтеру, но затем в четвертьфинале Уимблдона в 1999 году он услышал зловещий треск в левом колене. Филлиппусси ушел с матча и перенес три операции на колене, а в 2001 году он провел более двух месяцев в инвалидной коляске. К Уимблдону 2003 года он временно вернулся и начал более серьезно относиться к своей карьере и возможностям в двадцать шесть лет.

У него были инструменты и талант, чтобы выиграть Уимблдон, но встретил Федерера. Тот входил в новое измерение, быстро нанося удары изо всех областей корта. Финал прошел по той же схеме, что и полуфинал против Роддика. Федерер выиграл тай-брейк в первом сете, а затем окончательно взял инициативу в свои руки, выигрывая подачи Филиппусси в начале второго сета.

В третьем сете на тай-брейке он вырвался вперед со счетом 6–1, заработав себе пять чемпионских очков. Первый титул Большого шлема был достаточно близок, чтобы разум затуманился. Роджер выглядел круто, но это был фасад. Ему пришлось сдерживать слезы и вести в своей голове диалог, который он все еще будет подробно вспоминать годы спустя.

– Я говорю себе: «Это вот-вот должно произойти. Я стану чемпионом Уимблдона» и думаю: «О нет, просто держи себя в руках», – рассказывает он в документальном фильме «Роджер Федерер: дух чемпиона». – «Просто сделай ошибку, пожалуйста, пропусти один мяч, Марк. Просто пропусти его, чтоб мне не пришлось выполнять виннер».

Виннеров у Федерера за эти две недели Уимблдона было очень много. Он не столкнулся ни с одним брейк-пойнтом в финале, но его желание исполнилось, поскольку Филиппусси, отыграв два матч-пойнта, ударил бэкхенд в сетку на третьем, когда Федерер уже к ней бежал. Виннер не потребовался.

Федерер сделал еще один шаг вперед, а затем рухнул на колени, подняв обе руки вверх, и посмотрел на Вавринец, Лундгрена и физиотерапевта Павла Ковача.

У международной аудитории, впервые столкнувшейся с плавной игрой Федерера, счет 7–6 (5), 6–2, 7–6 (3) мог создать впечатление, что Роджер выиграл матч на удивление легко, но он-то знал правду.

– Когда я побеждаю, все кажется так просто, а когда я проигрываю, все думают: «О, этот парень даже не пытается», – комментирует Федерер. – Но я всегда стараюсь, и за последние две недели я выложился на полную.

Те, кто хорошо знал Федерера, не сомневались в том, что произойдет: слезы на корте и еще больше слез во время церемонии награждения.

– Вся наша семья достаточно слезливая, – призналась Линетт Федерер.

Неудивительно, что британские таблоиды не упустили возможности подколоть Роджера. Федерер, который наконец добрался до ужина чемпионов Уимблдона, который он пропустил в 1998 году, после просмотра прессы сказал, что можно было обойтись без такого количества «плачущих фотографий».

– Может быть, стоило сделать еще несколько с трофеем, – прокомментировал он.

Таких будет еще много. Смена караула заняла два года, но теперь она завершилась. Как и Сампрас, Федерер выиграл свой первый Уимблдон в возрасте 21 года. Роджер устранил ряд слабых мест и был готов к серьезным высотам.

Кристиан Марколли, швейцарский психолог, который консультировал Федерера в подростковом возрасте, наблюдал за происходящим издалека. Марколли и Питер Картер договорились, что, когда (не если, а когда) Федерер выиграет свой первый титул Большого шлема, каждый из них выкурит по сигаре. К сожалению, он вышел на балкон своей квартиры в Бааре, Швейцария, и выкурил свою сигару в одиночестве.

– Мы в нем не сомневались, – сказал мне Марколли, с горечью вспоминая Картера.

В Экюблане семья Кристинет, которая два года принимала у себя Федерера, смотрела трансляцию на своем диване в компании репортеров национального телевидения Швейцарии. После того как Федерер взял трофей, Кристинет подняли бокалы с шампанским.

– Когда я вижу его в слезах, это меня по-настоящему трогает, – признает Корнелия Кристинет, всплакнув сама. – Когда он был здесь, он был настоящим четырнадцатилетним мальчиком, естественным, непосредственным, жизнерадостным. Для меня его победа ничего не меняет. Он всегда будет тем Роджером, который жил с нами.

Кристоф Фрейсс, строгий французский тренер, который так старался укротить Федерера в Экюблане, на самом деле лично видел, как Федерер играет во Всеанглийском клубе в 2003 году.

– Я попал на Центральный корт, правда, не в ложу, а в уголок на трибуне, – вспоминал он недавно. – Я сидел там, в этом великолепном месте, смотрел на него и говорил себе: «Mon dieu[3], посмотрите, как далеко он продвинулся».

Фрейсс на мгновение замолчал, прежде чем продолжить:

– А теперь я думаю о том, как далеко он зашел после этого.

Глава седьмая

Мельбурн, Австралия

В июле 2003 года, вскоре после того, как Федерер выиграл Уимблдон, Питер Смит открыл свою электронную почту и обнаружил там сообщение от нового чемпиона.

Речь в письме шла о Питере Картере, давнем ученике и доверенном лице Смита.

– Роджер написал: «Каждый раз, когда я хорошо играю, я думаю о Картсе. Я знаю, что он смотрит на меня оттуда, сверху, и что он будет мной гордиться», – расказал Смит. – Роджер хотел, чтобы я знал, что он помнит Питера, а также полон решимости стать лучшим игроком.

Спустя почти двадцать лет Смит все еще перечитывает это письмо. В 2011 году у него была диагностирована болезнь Паркинсона, и он больше не может работать в том же темпе.

– Я еще в самом начале этого невеселого пути, – считает Смит.

Он все еще смакует свои воспоминания о Картере и знает, как успех Федерера много значил бы для их друга.

– Роджер действительно решил, что он будет тем, кем Картс сказал ему быть: лучшим