Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

Невероятно, но Кубок Дэвиса не повлиял на оставшуюся часть сезона 2003 года Федерера, и это будет расцениваться как одна из отличительных черт Роджера: способность быстро восстанавливаться после серьезных поражений.

– Он очень быстро приходит в норму, – комментирует Пол Аннаконе, один из давних тренеров Федерера. – Да, он расстраивается, но к ночи или на следующее утро он приходит в норму. Я никогда не встречал человека, у которого бы лучше получалось и радоваться выигрышам, и находить в себе силы двигаться дальше после проигрышей.

После поражения в Кубке Дэвиса Федерер успешно защитил свой титул в следующем турнире на закрытых кортах в Вене. Роджер не смог участвовать в других европейских соревнованиях на закрытых кортах, отчасти из-за болей в спине, но в конце года играл в Masters Cup, который на два года переместился из Шанхая в Хьюстон.

Элитный турнир из восьми человек, который во времена Джимми Коннорса и Джона Макинроя проводился в «Мэдисон-сквер-гарден» в Нью-Йорке, не возвращался в США с 1989 года. Движущей силой стал владелец теннисного клуба Houston’s Westside Джим МакИнгвейл, неугомонный, иногда вспыльчивый мебельный магнат по прозвищу Матрас Мак.

МакИнгвейл был и навсегда останется примером тех архетипических американских персонажей, которые создали сами себя, мечтая о масштабах, много работали, потребляли и жертвовали и, конечно же, высказывали свое мнение, будь проклята дипломатия. Вместе с женой Линдой они серьезно увлекались теннисом, и, хотя их клуб находился далеко от Уимблдона и «Ролана Гарроса» на карте, они приложили все усилия, чтобы преодолеть эту дистанцию. В комплексе из 46 кортов были представлены все четыре вида покрытия, на которых игрались турниры Большого шлема, включая траву и грунт, которые редко найдешь в Северной Америке.

МакИнгвейл потратил около 7 миллионов долларов на право проведения турнира Masters Cup, который некоторые в теннисном мире окрестили Матрасным кубком. Еще 20 миллионов долларов МакИнгвейл потратил на новый открытый стадион.

Все это стоило намного дороже, чем он ожидал, и по понятным причинам он был немного раздражен. МакИнгвейл обиделся, когда Федерер на пресс-конференции накануне мероприятия высказал мнение, что стадион на 7500 мест мал для турнира такого масштаба, и отметил, что игровое покрытие местами неровное.

МакИнгвейл встретился с Федерером в раздевалке перед его первым матчем с Агасси. Представители ATP выступили посредниками, стремясь сохранить гордость и энтузиазм одного из немногих американских бизнесменов, готовых вложить значительные средства в теннис.

В конце концов Федерер извинился. МакИнгвейл принял эти извинения и позже сказал, что Роджер «хороший ребенок и отличный игрок».

Но комментарий Федерера о стадионе был удален с веб-сайта турнира (немного напоминает Советский Союз), и сегодня его все еще сложно найти.

– Я не понимаю, почему люди восприняли это как критику, – позже удивится Федерер. – Это было только мое первое впечатление. Когда я попробую сыграть в комплексе, я могу решить, что все отлично, понимаете. Но это было только мое первое ощущение. Если я больше не могу выражать свои чувства, я больше не хожу на пресс-конференции.

Тем не менее это был урок о последствиях слишком свободных высказываний и напоминание о том, что по мере прихода известности все его комментарии будут быстро анализироваться и распространятся, особенно если они могут привести к конфликту.

Он хорошо усвоил урок, с журналистской точки зрения, даже слишком хорошо. С тех пор он провел более тысячи пресс-конференций на нескольких языках, и дискуссии были редкостью. Роджер до сих пор избегает политики, культурных проблем и публичного сведения счетов (по крайней мере, без ракетки в руке).

Но ситуация в Хьюстоне никак не повлияла на его выступление, даже наоборот. Он вышел на корт после беседы с МакИнгвейлом и победил Агасси, отыгрыв два матч-пойнта в финальном сете, прежде чем одержать победу 6–7 (3), 6–3, 7–6 (7).

Теперь у Федерера на счету были победы над Сампрасом и Агасси – двумя ведущими теннисистами 1990-х годов, соотечественниками с отличающимися стилями и характерами, но с аналогичным атакующим мышлением. Сампрас нападал у сетки, Агасси – с задней линии.

– Обыграть таких теннисистов хоть раз в карьере – это просто приятно, – признал Федерер.

В следующем круге он победил еще одного из своих bêtes noires[4]. Налбандян, суровый аргентинец с двуручным бэкхендом, обыграл Федерера в юниорском возрасте и в первых пяти профессиональных матчах, включая четвертьфинал Открытого чемпионата США в 2003 году. Но на этот раз Федерер победил 6–3, 6–0, играя в основном на задней линии. Тем самым он измененил тактику по сравнению с прошлыми матчами.

Затем он обошел действующего чемпиона Открытого чемпионата Франции Хуана Карлоса Ферреро 6–3, 6–1, закончив круги без поражений и выйдя в полуфинал против Энди Роддика.

МакИнгвейл не только размахивал американским флагом. Он носил рубашки в тон и беззастенчиво болел за Агасси и Роддика, которых называл «мои мальчики».

Такой чрезмерный патриотизм со стороны владельца комплекса не обрадовал остальных одиночных игроков – европейцев или южноамериканцев. В конце концов, это был не Кубок Дэвиса.

– Это неуважение, – считает Налбандян.

Но МакИнгвейл добился того, чего хотел: полный стадион, и Роддик с Агасси в финальной четверке. Однако у Федерера были другие планы.

Его первой жертвой стал Роддик, который выиграл свой первый крупный турнир в 2003 году, – Открытый чемпионат США, – сохранив матч-пойнт против Налбандяна в полуфинале. Роддик прибыл в Хьюстон сразу после того, как провел в Нью-Йорке Saturday Night Live, спародировав там своих старших американских коллег: Агасси и Джона Макинроя.

– Моя жизнь превратилась в цирк, – отметил он.

В августе Федереру оставалась одна победа до того, чтобы занять первое место в рейтинге, когда он встретился с Роддиком в полуфинале турнира Masters Series в Монреале. Хотя Федерер подавал на матче, он проиграл Роддику [6–4, 3–6, 7–6 (3)].

– Я помню, что мне нужно выиграть у него именно этот матч, – признался Роддик. – В такие моменты вы, скорее, думаете о здесь и сейчас, чем об историческом значении соперника. Для меня было жизненно важно отлично играть и хорошо выступить. Когда я проиграл ему в Базеле, я чувствовал, что он, вероятно, был лучшим игроком на тот момент, который, может быть, еще больше спрогрессирует года через два. Так что я почувствовал, что Уимблдон и тот матч в Канаде были теми разами, когда мы оба боролись за звание лучшего игрока в мире.

Роддик сначала занял первое место после победы в Нью-Йорке, а затем обеспечил себе его и по итогам года, опередив Федерера в Хьюстоне.

Но Федерер обыграл его в двух сетах в полуфинале 7–6 (2), 6–2 и победил Агасси 6–3, 6–0, 6–4 в финале из пяти сетов. Агасси, один из лучших возвращающих, не смог получить ни одного брейк-пойнта на