Эстетика войны. Как война превратилась в вид искусства - Андерс Энгберг-Педерсен

Понятия и язык дизайна были восприняты не только в процитированной выше брошюре ОКДК, но и в таких доктринальных документах, как «Публикация о совместном планировании операций и армейской доктрине (ADP) 5–0: операционный процесс», руководствах наподобие FM 3–0 для Сухопутных войск и Полевого устава 5–0, а также в «Методологии армейского дизайна» и учебниках наподобие «Искусство дизайна, версия 2.0, SAMS». В орбите этих официальных документов – в научных статьях, книгах, сетевых публикациях и на онлайн-форумах – развернулась масштабная дискуссия о военном дизайне. Некоторые из перечисленных документов более четко отражают происхождение дискурса дизайна и отмечают странность его появления в рамках военной теории. Например, Гаагский центр стратегических исследований выпустил книгу «Дизайн предстоящих мер стабилизации», авторы которой – Стефан де Спигелейре и его коллеги – дают следующее определение стратегического дизайна:

У многих читателей связь термина «дизайн» с военным планированием может вызвать удивление. В представлении большинства военное планирование, как правило, ассоциируется с такой картиной: штабные офицеры сгрудились над картами, чтобы выработать оптимальное направление действий для той или иной операции. Между тем слово «дизайн», скорее всего, вызывает в воображении изобретательных дизайнеров, создающих модные и крутые концепты для мобильных телефонов, интерьеров или зданий. И все же эти два на первый взгляд совершенно разных термина за последние несколько лет сблизились друг с другом – вплоть до того, что в Сухопутных войсках США появилась официальная Методология дизайна, которая используется в целях планирования операций392.

В дальнейшем, оставляя в стороне дизъюнктивные отношения между войной и дизайном, авторы тем не менее обнаруживают истоки дизайн-мышления в книге Тима Брауна «Изменение при помощи дизайна» и деятельности его консалтинговой компании IDEO, а также рассматривают различные способы конструирования процесса дизайн-мышления. Одним из них выступает цветная визуализация, созданная Стэнфордской школой дизайна, которая представлена на рис. 5.2.

Эта иллюстрация помещена на обложку цитируемой книги вместе с изображением Сиднейского оперного театра – знакового произведения архитектурного дизайна, созданного Йорном Утцоном. На приведенном изображении процесс дизайн-мышления визуализируется при помощи ряда глаголов от «проявить эмпатию» и «сформировать идею» до «воспроизвести», а в тексте книги авторы описывают этот процесс, обращаясь к книге «Решение проблем при помощи дизайн-мышления», написанной еще одним дизайнером – Жанной Лидткой. Она сводит этот процесс к четырем основным вопросам: «Что имеется?», «Что, если?», «Что создает вау-эффект?», «Что работает?». Далее де Спигелейре и его соавторы применяют эти идеи из области дизайна и бизнеса (включая «зону вау») к войне. В процессе жители страны, в которой бушует война, подаются как «конечные пользователи» и «потребители услуг безопасности», а также звучат рассуждения о краудфандинге мер безопасности при помощи «сайтов на тему обороны или безопасности наподобие Kickstarter, где местные сообщества в зонах конфликтов смогут вырабатывать перспективные идеи, способствующие стабильности и/или безопасности, а затем также привлекать финансирование или иные формы поддержки для их прототипирования (в полевых условиях)»393.

Рис. 5.2. Дизайн-мышление в представлении бюро K12 Lab в Стэнфордской школе дизайна. Источник: https://dschool-old.stanford.edu/groups/k12/wiki/6c04c/Visual_Resources.html. CC BY-SA 3.0. Изображение опубликовано в: Spiegeleire de S., Sweijs T., Wijninga P., Esch van J. Designing Future Stabilisation Efforts. Hague: The Hague Center for Strategic Studies, 2014. P. 17

В книге «Дизайн предстоящих мер стабилизации» представление о войне задается бизнес-версией дизайна, однако более распространено влияние искусства и эстетики. Например, Крис Папароне, давая развернутую критику негибкости современной военной науки, ищет альтернативные концептуальные подходы к сегодняшним войнам394. Заменяя старую, основанную на позитивистской науке, предсказуемости, моделировании и прогнозировании «модернистскую» парадигму военным дизайном, Папароне для объяснения природы этой новой парадигмы погружается в искусство и гуманитарные дисциплины. Военные интервенции, полагает он, должны интерпретироваться как «искусно созданные и доставляющие эстетическое удовольствие» – они представляют собой «акции, исполненные на высоком художественном уровне», обладающие «эстетическими качествами» и предполагающие креативность и «импровизацию в действии»395. Поскольку это общее «движение в направлении артистизма»396 подразумевает терминологический аппарат, который отсутствует в традиционном военном словаре, Папароне отправляется на поиски языка, откуда можно почерпнуть подходящие понятия, в сферу свободных искусств и гуманитарных наук. Особенно характерно его обращение к художественным метафорам. Сначала Папароне рассматривает войну сквозь призму «перформативных искусств» и «драматургии», а затем переходит к музыке397. Подобно Максимилиану Янсу, Папароне прибегает к метафоре, представляющей войну как произведение в традиционном жанре симфонии, однако свидетельством новой парадигмы выступает более современная версия этого сравнения – война как джазовая импровизация:

Должны ли генералы ОРКЕСТРИРОВАТЬ операции (то есть в данном случае генералы – это ДИРИЖЕРЫ, а планы – НОТНАЯ ЗАПИСЬ) – или же им следует больше походить на ДЖАЗОВЫХ ИМПРОВИЗАТОРОВ, которые дают МУЗЫКЕ литься БОЛЕЕ СВОБОДНО, позволяя другим УЧАСТНИКАМ ГРУППЫ брать на себя роль ВЕДУЩЕГО ИСПОЛНИТЕЛЯ там, где это представляется верным (то есть командиры в данном случае выступают в роли хозяев ДЖАЗОВЫХ КЛУБОВ, которые создают АТМОСФЕРУ, где МУЗЫКА может ЛИТЬСЯ)?.. Действия командира в бою напоминают исполнение джаза: постановка целей, создание/изменение процедур/правил, смешение ожидаемого с новым и т. д.398

В этом смысле военная интервенция США на Гаити в 1994 году и операции 9‑й пехотной дивизии Сухопутных войск США в дельте Меконга во время войны во Вьетнаме превращаются в импровизации, переходящие «от старых концепций к продолжению в джазовом духе»399.

А когда Папароне обращается к визуальным искусствам, становится особенно очевидным то, до какой степени военный дизайн опирается на модель изящных искусств. Ссылаясь на двух исследователей, рассматривающих метафорический потенциал живописи, Папароне обнаруживает, что их текст настолько хорошо ложится на его концепцию военного дизайна, что он просто заменяет терминологию при цитировании их статьи:

В следующем фрагменте цитируемой статьи я заменяю терминологией военного дизайна используемые в ней понятия «живопись», «исследователи» и «представители социальных наук» (которые, по сути, выступают в качестве альтер эго специалистов по военному дизайну): «Метафора живописи представляет в новом свете тезис, согласно которому [дизайн] является самостоятельным методом исследования, способом представления о создании мира. Если [военный дизайн является] частью того, как [военные дизайнеры] „видят“ свои феномены, то методология становится на центральное место в вопросе о том, что именно производят [военные дизайнеры], и здесь метафора живописи должна сыграть важную роль как средство наглядного воплощения методологий»400.

Таким образом, военный дизайн приобретает функцию живописи, а терминология двух этих сфер оказывается взаимозаменяемой. Папароне, по его собственному утверждению, открыто задействует «творческие процессы живописи, музыкальной композиции, исполнения музыки и поэзии», чтобы овладеть «эстетическими метафорами, заимствованными из гуманитарных наук и изящных искусств» и использовать эти метафоры для учреждения новой парадигмы военного дизайна401. Подобные метафоры представляют собой нечто большее, чем чисто словесные обороты – они выступают когнитивными устройствами, которые задают структуру дискурса дизайна на фундаментальном уровне. Таким образом, по утверждению Папароне, «искусство [является] оплотом военного дизайна»402, и действительно, при объяснении уникального эстетического качества военных действий он приводит анализ природы эстетического в книге Джона Дьюи «Искусство как опыт»403. В итоге все теоретические начинания Папароне сводятся к превращению военного командования в «разновидность искусства»404.

Субъективный дизайн

Книги, статьи, брошюры и доктринальные декларации, посвященные военному дизайну, обнаруживают контуры эстетической теории войны – порой подразумеваемой, но чаще всего явно выраженной. Военный дизайн – преподносимый как выход за пределы традиционных навыков мышления, способ решения сложных проблем, неподвластных стандартному репертуару планирования и прогнозирования, – рассматривает войну как художественную форму, как эстетический феномен, который необходимо понять и управлять им при помощи концептуального