Эстетика войны. Как война превратилась в вид искусства - Андерс Энгберг-Педерсен

В творческих сферах (например, в изобразительном искусстве и архитектуре) – деятельность по приданию формы чему-либо (визуализация), требующая значительной исследовательской работы, размышлений, моделирования, серии корректировок и переделок с целью объединения рационального с естественным; предназначение дизайна – выступать в качестве руководства при создании чего-либо другого. Это базовая схема, или паттерн, влияющий на функционирование или развитие и контролирующий их; он отражает намеренное или новаторское расположение компонентов или деталей для достижения намеченной цели378.

Рис. 5.1. Военное планирование в представлении Командования по разработке доктрины и боевой подготовке Сухопутных войск США. Источник: US Army, TRADOC Pamphlet 525–5–500, The U. S. Army Commander’s Appreciation and Campaign Design. P. 14

Иными словами, авторы документа относят понятие «дизайн» к сфере искусства и определяют его как творческий процесс создания и переделки той или иной вещи или явления путем придания им формы и облика. Таким образом, помимо теории систем, основой и ключевым образцом для дискурса дизайна выступает эстетика. Ведение войны в XXI веке, согласно авторам ОКДК, связано с вдохновенным приданием формы, интуицией, творчеством, артистизмом и игрой – короче говоря, война есть вопрос дизайна379.

Интеллектуальная история дизайна

Откуда исходят все эти идеи? Если принять во внимание новую эпистему неопределенности и сложности, а также обращение к теориям войны как искусства как в прагматическом, так и в эстетическом смысле этого слова, то неудивительно, что мыслителем номер один для адептов военного дизайна вновь стал Карл фон Клаузевиц. Например, генерал Мэттис в двух своих меморандумах ссылается на «триединство случайности, неопределенности и хаоса», к которому обращается Клаузевиц, и на введенное им понятие «coup d’oeil [перспектива, точка зрения – фр.] полководца» как ключевой компонент концепции гениальности у прусского теоретика380. Связь между эпистемологией и эстетикой присутствует уже в работе Клаузевица «О войне»: подход к эпистеме войны – «царству случая» или «царству неожиданного», согласно его определениям, – возможен лишь с помощью теоретического представления о военных действиях как искусстве, опирающегося как на прагматическое, так и на эстетическое понимание этого термина381. В военном дискурсе XXI века эта связь восстанавливается, поскольку эстетические концепции, свойственные дизайну, используются для ответа на контингентный характер современных боевых действий. Упоминание в ОКДК «интуиции» и «гениальности» как фундаментальных понятий в рамках нового акцента на военном искусстве делает отсылку к Клаузевицу почти само собой разумеющейся382. В «Руководстве по операционному дизайну для специалистов по планированию», выпущенном Объединенным комитетом начальников штабов в 2011 году, подчеркивается «значимость основополагающего творческого процесса»383 и «творческого воображения»384 для соответствия непредсказуемой и неконтролируемой природе современных военных действий. Операционный дизайн в этом документе определяется как «методология, которая расширяет творческое мышление и интуицию оперативного искусства385, после чего утверждается, что «ключевым субъектом дизайна должен быть командир» – опять же со ссылкой на Клаузевица и его концепцию «coup d’oeil» гения386. Иными словами, чтобы дать ответ на вызовы глобальных войн XXI века, этот документ апеллирует к военной теории, разработанной в условиях массовых войн Наполеоновской эпохи и проникнутой эстетическим дискурсом.

Однако это обращение к дизайну подразумевает присутствие его собственного интеллектуального багажа. Дизайн возник в первой половине ХX века в качестве реакции на промышленное производство. Грубой функциональности предметов и потребительских товаров, массово выпускаемых промышленностью, сопутствовало все большее внимание к эстетическим качествам вещей. Английское художественное движение «Искусства и ремесла», русский конструктивизм и немецкий Баухаус объединял общий интерес к снятию границ, возведенных между трудом и искусством, между ремесленными изделиями и произведениями искусства, между практическим и эстетическим. Например, в образовательной программе Баухауса предполагалось обучение не только художественным, но и ремесленным и техническим навыкам, что с самого начала создавало условия для слияния ars liberales [свободных искусств – лат.] и ars mechanicae [ремесленных искусств – лат.]. Именно поэтому перенос эстетических качеств на предметы повседневного обихода является ключевым концептуальным моментом в дизайне. Согласно формулировке Андреаса Реквица, «в фокусе находится не художественное произведение, а эстетически оформленный прикладной объект, не автономный идеальный альтернативный мир, а эстетизация практического мира вещей»387.

Если в момент возникновения дизайна в первой половине ХX века акцент делался на наполнении конкретных практических объектов добавленной эстетической ценностью, то во второй половине столетия эстетическое измерение стало ключевым элементом. С развитием креативной экономики поле дизайна впечатляюще расширилось, поскольку базовой ценностью все большего объема товаров стала не практическая функция, которую они выполняют, а их эстетические качества. В результате состоялось осмысление того, что такое дизайн, на обобщенном и абстрактном уровне с превращением его в универсальное понятие для ряда различных областей. Предвещая самим своим наименованием креативность, красоту, удовольствие и мастерство, дизайн протоптал дорожки в любые сферы деятельности – от сектора услуг до теории управления388. Сегодня дизайн как будто присутствует везде: промышленный дизайн, бизнес-дизайн, финансовый дизайн, дизайн взаимодействия с пользователем – этот список можно продолжить. Колонизируя эти разнообразные сферы, дизайн в итоге отделился от своей первоначальной привязки к конкретным объектам и превратился в общую методологию, в так называемое дизайн-мышление. По сути, оно может применяться практически везде, если исходить из представления, что среди традиционных, консервативных, механических процессов мышления должно найтись место для толики креативности, инноваций и нестандартной логики.

Объектом дизайна, если можно так выразиться, больше не является собственно объект, предмет. На смену ему приходит гораздо более широкий и диффузный набор явлений, процессов, ансамблей, отношений и впечатлений – все это может быть представлено дизайнером в виде объекта389. Например, в дизайн-менеджменте – одном из недавних ответвлений дизайн-мышления – дизайн постулируется как обязательный метод управления для любой успешной компании. В противовес жестким и иерархичным бюрократическим структурам дизайн-менеджмент призывает создавать команды креативных проектных специалистов, которые станут разрабатывать новаторские решения проблем при помощи творческого мышления и экспериментов в поле воображения. Том Келли, автор влиятельной книги по дизайн-менеджменту «Искусство инноваций: Уроки креативности от IDEO», утверждает, что новаторские решения появляются в атмосфере коллаборации, когда собираются творческие команды, или «горячие группы»390. Такая группа, прообразом которой выступает не индивидуальный творец, а творческий коллектив, с выгодой использует совместные творческие усилия сотрудников для решения конкретной проблемы. Тем самым дизайн-менеджмент осуществляет двойную эстетизацию. С одной стороны, он эстетизирует производимый компанией продукт – услугу, функцию или опыт, – как будто этот продукт представляет собой нечто предметное. Привлекательность дискурса дизайна отчасти и заключается в том, что он словно превращает сложную, функциональную и зачастую скучную административную деятельность в блестящий эстетический объект. Например, стратегия продаж холодильников из беспорядочного набора цифр, таблиц в «Экселе» и данных опросов становится произведением искусства. С другой стороны, дискурс дизайна одновременно преображает сотрудников компании в свободных творцов. Какой-нибудь торговый представитель, в одиночку анализирующий цифры, вливается в коллектив интуитивных дизайнеров, каждый из которых проявляет свои уникальные таланты в ходе творческого процесса.

Таким образом, дизайн эстетизирует объекты и явления, изначально крайне далекие от сферы эстетики, обещает стратегический успех и индивидуальную самореализацию через креативность, интуицию и новаторство, а также выступает посредником между эстетикой и праксисом. При помощи дискурса дизайна мир практических вещей переосмысливается как объект искусства, которому нужно задавать форму и облик точно так же, как это происходит в скульпторе, архитектуре, музыке, живописи или писательстве. По утверждению одного из теоретиков дизайна, «я понимаю дизайн как своего рода творческую, связанную с воображением авторскую практику»391.

Именно эти идеи стали задавать облик войны – последней по времени сферы, которую колонизировало дизайн-мышление.