Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

каменных стенах. Несмотря на проливной дождь, Елизавета отказалась от плаща, который предложил ей маркиз Винчестер. Проходя один из внутренних дворов, она произнесла: «Ни один подданный, столь преданный своему королю, не восходил по этой лестнице со времен Юлия Цезаря». Стражники, растроганные ее достоинством и мужеством, восклицали: «Да благословит вас Господь, ваша светлость!»

Долгожданного ответа на письмо, отправленное Елизаветой своей сестре Марии Тюдор, так и не последовало. Королева оказалась на распутье: мысль о том, чтобы отдать приказ на казнь члена собственной семьи, приводила ее в ужас – тем более что приближалась ее помолвка с испанским принцем Филиппом. Мария оставила Елизавету в заключении в Тауэре, хотя и отдала приказ обращаться с ней уважительно. Принцессе позволили по утрам присутствовать на мессах, а спустя несколько недель заточения разрешили выходить на прогулки в сад. Но с каждым днем Елизавета все больше теряла надежду и начала думать, что ей не суждено покинуть это мрачное место живой. После тяжелых допросов, проведенных членами Тайного совета, на которых она продолжала отстаивать свою невиновность, она сломалась. Позднее она признавалась, что была совершенно уверена в своей скорой казни и единственным своим желанием считала «чтобы, когда придет ее черед взойти на эшафот, ее казнил, как и ее мать, французский палач – мечом, а не топором».

Спустя два ужасных месяца Елизавета получила неожиданное известие. 19 мая 1554 года к ней явились представители королевского совета, чтобы объявить, что она должна немедленно покинуть Тауэр и отправиться в неизвестное ей место. Не зная, что ее ждет, она попрощалась со своими слугами и села в карету. Несмотря на страх, по мере продвижения на север она замечала, как крестьяне приветствовали ее и осыпали радостными возгласами.

Когда она наконец прибыла в свое новое место заточения – королевскую резиденцию Вудсток, близ Оксфорда, – она поняла истинную причину столь внезапного переезда. В преддверии прибытия в Англию жениха королевы Филиппа Испанского Мария решила удалить сестру от двора – не для того, чтобы казнить, а потому, что не могла отпраздновать свадьбу, пока Елизавета находилась в заключении в Тауэре. Елизавета наконец смогла вздохнуть с облегчением: по крайней мере, на данный момент Мария явно не желала ей смерти и велела, чтобы к ней относились с уважением и как подобает ее знатному происхождению.

Для сэра Генри Бедингфилда, которому было поручено присматривать за принцессой, задача оказалась нелегкой, ибо леди Елизавета после стольких пережитых страданий проявляла себя «надменной, упрямой, капризной, болезненной и раздражительной».

Елизавета в очередной раз избежала смерти, но вскоре столкнулась с суровой реальностью. Несмотря на то что окружающие заботились о ее безопасности и удовлетворяли все ее потребности, она по-прежнему оставалась узницей, вынужденной жить в изгнании. Ей снова было запрещено появляться при дворе, принимать гостей и разговаривать с посторонними. Ее никогда не оставляли одну и постоянно держали под наблюдением, даже во время прогулок в саду.

Дворец Вудсток представлял собой старинное загородное имение, но был крайне неудобным и устаревшим. Принцесса тосковала по обществу своих придворных дам и развлечениям при дворе. Ее одолевала скука, и она начала писать письма королеве Марии, в которых просила позволения предстать перед ней лично и защитить свою невиновность. Однако королева ответила холодно и решительно: «Не беспокой меня больше своими обманными посланиями». Но Елизавета не собиралась сдаваться. В надежде смягчить сердце сестры она решила исповедоваться и принять причастие, что тронуло королеву до глубины души. 20 июля 1554 года принц Филипп Испанский прибыл в Саутгемптон в сопровождении внушительной свиты из 3000 человек, облаченных в свои лучшие наряды. Ему было 27 лет, и он уже овдовел – его первой супругой была Мария Мануэла Португальская, от которой у него остался сын. Внешне он не отличался особой привлекательностью, однако никто и представить себе не мог, что королева Мария влюбится в него с первого взгляда.

Филипп же испытал сильное разочарование. Его будущая супруга была на 11 лет старше и выглядела заметно постаревшей из-за всех перенесенных ею страданий. К досаде, из-за необходимости покинуть любимую Испанию, чтобы править в стране «неверных», теперь добавилось и отсутствие какой-либо симпатии к невесте. Народ Лондона встретил его без восторга, а про испанских рыцарей, сопровождавших принца, говорили, что у них «оливковые лица и они пахнут чесноком».

Свадьба состоялась пятью днями позже в Винчестерском соборе и прошла с соблюдением всех католических обрядов. Многие – в том числе и сам Филипп – задавались вопросом: сможет ли тридцативосьмилетняя Мария еще стать матерью?

Рождение наследника стало теперь единственной заботой королевы. И когда всего через несколько месяцев она объявила о своей беременности, эта новость вызвала большое удивление при дворе. Роды ожидались в апреле 1555 года, и, пока все ждали радостного события, Мария продолжала свою личную крестовую кампанию по «избавлению Англии от ереси». В ноябре из Рима прибыл кардинал Поул, троюродный дядя королевы, который ранее находился в изгнании по приказу Генриха VIII, поскольку выступил против его развода с Екатериной Арагонской.

В начале следующего года Англия вновь официально стала католической, и королева была счастлива, что вернула свое королевство к истинной вере. Теперь она могла спокойно ожидать появления на свет столь желанного ребенка. Но в конце апреля, когда должны были начаться роды, никаких признаков еще не наблюдалось. Тогда, совершенно неожиданно и, по всей вероятности, под влиянием Филиппа Мария призвала Елизавету ко двору. Она боялась умереть при родах, и супруг убедил ее примириться с сестрой ради согласия с Богом и собственной совестью.

Елизавета прибыла в Лондон 29 апреля 1555 года и разместилась в Хэмптон-Корте – дворце, где королева Мария уединилась со своими фрейлинами в ожидании родов. Принцесса, проведшая 11 месяцев в изоляции в Вудстоке, заняла отведенные ей покои, но ей не разрешили видеть никого, даже собственную сестру. Единственным, кто навестил ее, был король Филипп, ее зять, с которым она еще не встречалась после его брака с королевой годом ранее.

Судя по всему, это была радушная и недолгая встреча. Филиппа беспокоило, что если жена в итоге не сможет подарить ему наследника или ребенок умрет при рождении, а примирения с Елизаветой так и не произойдет, то корона Англии может перейти к двоюродной племяннице – шотландской королеве Марии Стюарт. Та была католичкой, но находилась в союзе с врагами Испании – французами. Поэтому Филипп использовал все свое влияние, чтобы Елизавета вновь заслужила доверие королевы и вернула себе место при дворе.

Две недели спустя, глубокой ночью, за Елизаветой пришли. Королева велела позвать ее, и