Юные королевы. Цена величия, славы и власти - Лия Редмонд Чанг

ими нужно становиться. Верховая езда и охота укрепляли тело, танцы учили девочку грациозно двигаться. Разум ребенка тоже нуждался в заботливом воспитании. Король Генрих и королева Екатерина верили в принципы гуманистов: образование не только украшает, оно формирует характер, дух, способный править[284].

Таким образом, Елизавете приходилось сидеть за своим ореховым столом и анализировать суждения. Она училась у лучших наставников Франции, включая Жака Амио, знаменитого гуманиста, специалиста по латыни, который появился при королевском дворе в 1554 году. Хотя основную часть своего времени Амио посвящал принцам, он учил и девочек. Мария нередко присоединялась к занятиям Амио с Елизаветой.

В июле 1554 года, когда Марии было 11 лет, Амио вручил ей блокнот с гладкими белыми страницами. Это была тетрадь для упражнений, учебной работы для подающей надежды королевы. На каждой правой странице разворота Мария должна была писать короткие эссе на латинском языке для своей «сестры» Елизаветы. Для Марии эти эссе задумывались как практика в латыни, но они же должны были служить наставлениями для Елизаветы в том, как писать и хорошо себя вести. Конечно, это было изложение правил. Письма должны быть как можно грамотнее и аккуратнее. Не нужно зря тратить бумагу и чернила. И главное: следует излагать существенное. Думай об Эразме Роттердамском, наставлял Амио. Вспоминай Плутарха и Цицерона.

За следующие полтора года, с июля 1554 по январь 1556 года, Мария написала в маленькой книжке 56 писем Елизавете. Она отчитывала, бранила и хвалила. Будь внимательна. Старайся. Не сдавайся. «Мы никогда не должны падать духом, сестрица, – писала Мария, – если требуется много времени, чтобы усвоить добродетели и знания. Поскольку все, что легко сделать, так же легко разрушить». Веди себя хорошо. Учись, как я. «Я слышала, сестра, что вчера на уроках ты очень упрямилась. Ты обещала больше так не делать; пожалуйста, брось эту плохую привычку. Подумай лучше: принцесса берет в руки книгу не только для удовольствия, но и чтобы лучше усвоить урок». Будь хорошей девочкой. «Твой учитель сказал мне, дорогая сестра, что теперь ты занимаешься очень хорошо. Я счастлива слышать это». Все равно, маленьким девочкам сложно всегда вести себя хорошо. «Совершенно правильно, – объясняла Мария, – королева вчера говорила тебе слушаться нашу гувернантку. Цицерон говорит в начале второй книги Законов, что те, кто умеет править, когда-то подчинялись, а тот, кто смиренно подчиняется, достоин отдавать приказы». Послушание и добродетель, Елизавета. Слушайся старших, и ты научишься править[285].

Собственные ли это мысли Марии, выраженные на латыни? Даже если так, возможно, ей помогали. Тем не менее, голос Марии – иной раз чопорный и командный, но все равно любящий – ясно слышен в этих заметках. Она делилась с Елизаветой планами на день (прогулка в парке) и беспокоилась, когда Елизавета заболевала: «Королева не разрешает мне навестить тебя, потому что думает, что у тебя, наверное, корь. Я очень расстраиваюсь из-за этого. Пожалуйста, расскажи, как ты себя чувствуешь».

По большей части, Мария любила Елизавету. Снова и снова она проявляла свою любовь. «Моя сладкая», «моя драгоценная», «моя любимая сестра» называла она Елизавету. «Настоящая дружба, в которой я ценю тебя больше, чем себя, – писала она, – говорит мне, что все хорошее, что у меня есть, мы поделим между нами, моя сестра».

В возрасте 11 лет Мария была умной девочкой, но не вундеркиндом. Ее умственные способности впоследствии будут сравнивать с интеллектом другой Елизаветы – королевы Англии, Елизаветы Тюдор. Надо сказать, юная Мария не могла похвастать такими же способностями. В 11 лет юная Елизавета Тюдор перевела длинную поэму Маргариты Наваррской, евангелическое рассуждение о душе[286]. Она намеревалась подарить свою работу новой мачехе, но на самом деле надеялась произвести впечатление на отца. Своим прекрасным наклонным почерком юная девочка перевела 1 450 строк рифмованных двустиший плавной прозой, в рукописи встречаются лишь считаные ошибки. Затем она вышила обложку книги, выложив шелковой нитью кельтские дорожки и яркие анютины глазки. Школьная тетрадь Марии никак не может сравниться с работой Елизаветы Тюдор. Юная шотландская королева оставляла некоторые фразы незавершенными, делала детские ошибки. Иногда поля съезжали, а предложения залезали на обратную сторону страницы. Записная книжка осталась неоконченной, обложка тоже никак не украшена, несмотря на любовь Марии к вышиванию.

Однако Мария не собиралась дарить свою книжку. К тому же, в отличие от Елизаветы Тюдор, она не чувствовала потребности подчеркивать свою одаренность. Если Елизавета мечтала стать достойной в глазах отца, который объявил ее незаконнорожденной, то маленькая Мария не знала и дня без любви своей семьи.

Де Гизы даже ее ошибки считали достойными хранения. Они сохранили записную книжку Марии. Это был памятник ее развития и доказательство замечательной дружбы с ее маленькой «сестрой», французской Елизаветой, любимой дочерью Христианнейшего Величества.

В своей маленькой книжке Мария говорила только сама. У Елизаветы Валуа не было голоса в этих записях, хотя проза Марии позволяет нам взглянуть и на нее. Какой была маленькая Елизавета? Немного упрямой, наверное, немного шаловливой. Не всегда горела желанием учиться добродетели и смирению. Возможно, она отличалась хрупкостью и некоторой болезненностью. Временами доктора напрасно волновались по поводу здоровья Елизаветы, как, впрочем, и Екатерина, и Мария де Гиз.

Если у Елизаветы и была своя записная книжка, то она до нас не дошла. Нет ни свидетельств ее детских чувств к Марии, ни единого написанного детской рукой послания. Возможно, что две девочки так часто проводили время вместе, что не было необходимости писать. А может, их записки легко уничтожались как не имеющие значения пустяки.

Гораздо больше удивляет почти полное отсутствие сохранившихся писем Марии и Елизаветы друг к другу, когда они вышли замуж, и их пути разошлись. Они переписывались, хотя как часто – остается загадкой. По крайней мере, одно письмо сохранилось, и оно указывает на регулярную переписку между молодыми женщинами, когда Елизавета прибыла в Испанию[287].

Что содержали эти письма? Были ли они формальными и вежливыми? Или описывали надежды и страхи? Что осталось от их дружбы, когда вмешались политические обстоятельства? В первые годы супружества Елизаветы их дружба подвергнется испытаниям под давлением титула и политики. В качестве королевы-консорта Испании повзрослевшая Елизавета обнаружит, что верность крови и королевству побеждает любую любовь к подруге. Она увидит восхождение своей звезды, когда звезда Марии будет закатываться.

Это произойдет позже. В детстве дружить легче.

Тем не менее, между ними были различия, которые Елизавета, наверное, ощущала всем существом. На обороте каждой страницы записной книжки Марии – на левой стороне разворота – некто писал французский перевод каждого эссе Марии. Кто же был этот загадочный писец? Почерк выглядит плавным и деловым, как у учителя,