Мёд полыни - Екатерина Сергеевна Кожевникова

Стожар огляделся: они с Кощеем оказались в ночи посреди пустующей деревни, занесенной сугробами. Дома осыпались и разваливались, сложившись в середине, окна зияли пустотой, а доски торчали обгоревшими обломками. Деревянное ведро с гулом ударялось о стенки колодца, деревья стояли гнилые и мертвые. Ни движения, ни звука, ни одной живой души не было среди домов.

– Узнаешь? Так в Нави выглядит деревня, в которой ты родился.

Сам Стожар ее не помнил, но отец изредка рассказывал ему о доме, который пришлось покинуть, только в его воспоминаниях деревня была живой, шумной, многолюдной, а не заброшенной.

– Что мне здесь нужно сделать? – обернулся он к Кощею, ежась от холода и сильнее кутаясь в шубу.

– Ничего особенного, всего лишь искупить зло, которое твой род причинил людям, – криво улыбнулся тонкими губами Кощей.

– Что? – Стожар решил, что ослышался.

– Ты со своими предками – единое древо, вы связаны кровными узами. Хочешь выбраться из Нави живым? Исправь то, что натворила родня: в Нави бродят десятки душ – мечущихся, обиженных, тех людей, что встретились с ведьмами на свою беду. Их тянут на дно обиды, словно тяжелые камни, но ни отомстить, ни переродиться сами они не могут, токмо бродят по царству мертвых, застрявшие навеки. Готовься к тому, что станешь моим слугой: выслушай каждую несчастную душу, посочувствуй и попроси прощения искренне – это облегчит их страдания. А потом с помощью яркого камня, что притащил с собой в мое царство, отправляй их восвояси.

– В Ирий? – уточнил Стожар, прикасаясь к осколку Алатыря на шее и не подавая виду, что удивлен осведомленностью Кощея.

– Счастливцы попадут в Ирий, а те, кто много зла творил, останутся в Нави.

– Разве тебе есть дело до людей, что застряли здесь и страдают?

– Да. Мой долг – забота о мертвых, – кинул Бессмерный высокомерный взгляд на парня.

– Что ж, хорошо, – согласился Стожар.

– Только имей в виду: ежели ты извиняться будешь не искренне – испытание провалишь. А все, кого не сможешь отпустить, отправятся прислуживать к твоей бабке-многодушнице, – усмехнулся Кощей.

– То есть вместо помощи я могу им случайно навредить? – ужаснулся Стожар.

– Несомненно. А ты как хотел? Я предлагал пойти по легкому пути и стать колдуном, но ты захотел сложного. Так что получай теперь свою справедливость.

– Ну, раз деваться некуда… – неуверенно пожал плечами Стожар.

Кощей молча указал ему сесть за покосившийся стол перед одним из домов, а сам щелкнул пальцами. Снег поднялся, закружился вихрем, и из ниоткуда вдруг возникла пара полупрозрачных теней, держась за руки – совсем старенькие морщинистые старички с потухшими глазами. Они присели за стол и хором заговорили, что из-за злобной ведьмы сгорел их дом.

Сердце Стожара бешено заколотилось, выпрыгивая из груди, смутные воспоминания ожили, и он узнал голоса.

– Бабушка Доброслава и дед Деян!

– Стожар? – в тусклых глазах вдруг загорелось узнавание.

– Конечно, тень ведьмы вам причинила много зла! Вы не заслужили такого! – с пылом согласился Стожар. – Я прошу за нее прощения, за все причиненное зло.

Старик со старушкой с облегчением улыбнулись и кивнули, будто груз упал с их плеч. Осколок Алатыря на шее нагрелся, Стожар снял его и, зажав камень в руке, боязливо коснулся по очереди призрачных ладоней сначала Деяна, а затем Доброславы. Призраки, благодарно кивнув, обернулись золотистым светом и улетели ввысь, к серому давящему небу. Вздохнув, Стожар закрыл глаза, мысленно прощаясь с заботливыми стариками, о которых так часто с теплом вспоминал отец.

Кощей хмыкнул, с интересом поглядывая то на камень, то на Стожара.

– Посмотрим, как ты справишься дальше. Я вернусь, когда разберешься со всеми обиженными, – повелитель мертвых трижды хлопнул в ладоши и исчез. Стожар выпрямился, приободрившись, что справился с первым заданием.

На ледяной дороге начали появляться тени – они выстраивались вереницей, и вот уже казалось, что конца и края очереди нет, и за летящим снегом она тянется до бесконечности.

– Твоя прабабка-знахарка не помогла мне исцелить зуб, он сгнил, а я от боли мучилась!

– Сочувствую и прошу прощения, – кивал Стожар, касаясь камнем тени.

– Она могла меня отравить! – жаловалась другая.

– Но не отравила же? – уточнял Стожар.

– Отравила наверняка!

– Сочувствую… – вежливо отвечал каждому Стожар. После пары десятков теней язык начал заплетаться, а впереди ждали еще десятки или даже сотни…

Жалобы, плачи, яростные крики продолжали сыпаться на голову – обвинения в порчах и проклятьях, сплетни и склоки. Стожар терпеливо выслушивал и отпускал тени – некоторые оборачивались светом после касания Алатыря, а другие рассыпались дымом или пеплом.

Сначала шли склочники, обиженные знахаркой, прабабкой Стожара, и рассказывали о мелких неприятностях. Затем появились деревенские жители, обиженные Стужей, обвинения стали серьезнее: ведьма травила скот и портила чужие посевы, переманивала богатство и кружила головы чужим женихам, только чтобы позабавиться и расстроить помолвку, запугивала детей и насылала порчи с проклятьями. Некоторые уверяли, что Стужа умела лишать людей воли, подчинять себе тех, кто приходил к ней за помощью и зельями.

– Пропустите! Мне нужнее! – неожиданно вклинилась одна из теней, расталкивая других и усаживаясь за лавку. – Меня Лада зовут! Никому другому эти ведьмы не насолили сильнее!

– Лада? – поднял на нее глаза Стожар, услышав знакомое имя.

– Сначала в деревне появилась эта ужасная дрянь, свалилась на голову из ниоткуда, звали Стужей. Волосы черные, глазища злобные! И тут же давай увиваться за моим женихом, он же знатный, из богатой семьи! Смиря ей отказал и женился на мне, так эта гадюка подколодная явилась к нам якобы в гости и весь дом истыкала заговоренными иглами, да и на свадьбе шептала что-то в углу. Все с тех пор наперекосяк пошло – муж руки прикладывать начал и на сторону бегать, а ребеночек наш мертвым родился, – заплакала женщина, растирая по лицу слезы и стряхивая их на толстую светло-рыжую косу. – Долго эта гадина не успокаивалась, все семье нашей насолить старалась. Только тогда у меня сыновья живыми родились, когда сама она замуж за наивного влюбленного кузнеца выскочила.

– А сыновей звали…

– Тихомир и Ярун! – подняла заплаканное лицо женщина.

Стожар пораженно разглядывал тень своей родной бабки и не знал, что ответить.

– Я это просто так не оставила! За несколько лет всех жителей деревни против этой Стужи настроила, мы за ней следили, пока не изловили в лесу на колдовстве и не забили камнями. Жаль только, что у нее дочь осталась – такая же порченная девка, ведьмино отродье! – презрительно плюнула на землю