Мёд полыни - Екатерина Сергеевна Кожевникова

отцом нажили честным трудом, а, Стожар? Гнилую землянку и сгорбленные спины? Могли бы с разбойниками жить и купаться в шелках и деньгах. А ежели б ты от колдовства нос не воротил – еще больше обрел бы.

– Знаем мы эти сказки, наслышаны, – отмахнулся устало Стожар.

– Неужели? Что, отец тебя так сильно застращал, что ты про колдунов даже слушать боишься? А зря! Вот, гляди.

Кощей указал на струящуюся по стене воду за своей спиной, та по мановению руки замерла, обернувшись зеркальной гладью. Стожар присмотрелся и увидел себя в дорогих шелковых одеждах. Отражение становилось отчетливее: вот за спиной уже вырастает красивый деревянный дом, из окна выглядывает безмятежный отец. По левую руку выходит, касаясь плеча Стожара, нарядная Весняна в ярком свадебном уборе. Бортник сам не заметил, как встал из-за стола, приблизился к зеркалу и потянулся к поверхности – видение тут же пошло кругами и растворилось в воде.

– Это лишь зеркало с живой водой, оно показывает то, что я прикажу, – услышал бортник холодный голос Кощея. – Но ты можешь воплотить все, оставшись в Нави – здесь твое место, только здесь ты способен обучиться ремеслу чародея, потому что сила Нави с рождения в крови твоей течет. Я научу, как открывать любые тайны и замки, обретать сокрытые знания и исполнять заветные желания.

– Взамен всего лишь надо продать тебе душу? – отвернулся от воды Стожар, вновь оказываясь перед хозяином.

– Зачем? Я ищу толкового ученика и помощника, а не еще одно безликое существо, и ты как раз сгодишься. Все равно без моих чар никого тебе не спасти.

Кулаки Стожара непроизвольно сжались, он задумался, поглядывая то на Кощея, то на водную гладь, где ему до сих пор мерещились лица отца и Весняны.

– Сомневаешься? Помни: как не бывает людей только злых али добрых, так не бывает чар плохих или хороших. Колдовство – лишь инструмент, само по себе не опасно, лишь ремесленник может силу в любую сторону направить. В руках мастера чары обретают истинную силу.

– Присказку про инструмент я однажды уже слышал, – приближаясь медленно, словно к ядовитой змее, Стожар опустился на лавку и вгляделся в лицо Кощея. – Правда, от другого человека.

Хозяин спокойно стукнул костлявыми пальцами по столу, его лицо расплылось, меняясь, обретая другие черты: темные волосы, тонкая заплетенная косичка за ухом, хазарская серебряная серьга и арабские бусины, вплетенные в короткую бороду. Лишь глаза неизменно остались черными.

– Волк! – вскочил из-за стола парень.

– Ты хотел найти пропавшего главаря – вот он я, – скрестил руки на груди разбойник, улыбаясь знакомой кривой ухмылкой.

– Я думал, ты в беде… доигрался с магией оборотной, а обратно из зверя перекинуться не смог! – Стожар яростно ухватился за голову.

– Сия мысль, конечно, интересная, – поджав губы, издевательски закивал Волк. – Тем более оборотнем я был всегда…

– Я отправился в Навь, чтобы и тебя тоже спасти!

– Ну так возрадуйся, – громко хлопнул в ладоши разбойник. – Считай, что спас!

– Ты был мне другом! Почти братом! – зарычал Стожар, чувствуя себя растоптанным и преданным.

– Забавно, что ты до сих пор в это веришь, – с вызовом бросил Волк.

Плюнув на пол, Стожар отошел от стола – он еле сдерживался, чтобы не стереть эту довольную ухмылку с лица и не выбить разбойнику пару зубов. Останавливало его то, что Волк не стал менять дорогие шелковые одежды Кощея, так что забыть, кто скрывается под чужой личиной, было невозможно.

– А где же радость от долгожданной встречи? – догнал его ехидный вопрос.

– Оставь меня в покое, – Стожар оперся на стол, растирая переносицу и пытаясь уложить происходящее в голове. Кощей щелкнул пальцами, воздух вдруг поплыл и раскалился – и вот бортник, озираясь в недоумении, вновь оказался сидящим за столом прямо перед хозяином.

– Видишь, как много творит ворожба? – Кощей расслабленно потянулся, перекидывая из руки в руку наливное яблочко. – Колдовством можно исцелить и убить, влюбить и отворотить, заставить человека действовать против воли…

– Я не собираюсь это слушать.

– А еще разрушить чужую жизнь али спасти ее, выстроить заново. И даже твою, – продолжал заговаривать зубы Кощей.

– И я не блаженный, чтобы тебе верить, – устало посмотрел на хозяина бортник.

– А ежели скажу, что мертвых в обычный мир вернуть нельзя, но в Нави они продолжают жить вечно? – черные глаза Кощея будто видели Стожара насквозь, изучали его.

– Раз ты обладаешь такой великой силой и отбираешь все, что захочешь, то зачем нужен простой смертный, пусть даже прирожденный колдун? – не выдержав, стукнул кулаком по столу Стожар. – У тебя есть все: власть, царство, слуги, какие угодно чудеса. Можешь обращаться хоть зверем, хоть человеком да разгуливать в мире живых…

– Не могу, – положил локти на стол Волк.

– То есть как? Разве у разбойников жил не ты, а кто-то другой?

– То был я, а мертвец, чей облик пришлось себе присвоить, продался за горы золота, – усмехнулся хозяин. – Но вот загвоздка: я – существо Нави, среди живых долго оставаться не могу, мне там нечем дышать, не хватает волшебной силы. А покуда я разгуливаю, некому заниматься душами мертвых, следить, чтобы они оказывались в Нави и получали по заслугам. Коли вдруг мертвые восстанут и перемешаются с тенями живых, их усмирять надобно, иначе не поздоровится ни богам, ни людям. Посему мне нужен помощник.

– Чтобы следить за мертвецами, пока ты портишь жизнь людям? – ошалело посмотрел на него Стожар.

– Не порчу, а отдыхаю от бесконечных трудов. Али ты считаешь, будто править царством мертвых – легко? – Кощей вдруг разозлился, обращаясь собой и поднимаясь с лавки с грохотом. – Думаешь, здесь хоть что-то интересное творится? Время не движется, токмо мертвецы прибывают, и нудным заботам нет конца. Но ничего больше не происходит! Почему вам, живым, достается разнообразная жизнь, в которой даже природа изменчива и время бежит вперед? Праздники, свадьбы, смерти… почему вы можете выбирать, как жить, а существа Нави должны довольствоваться скукой сумеречного царства? – Кощей зарычал, становясь выше и нависая над Стожаром. – С чего вдруг Яге позволено свободно ходить через границу миров, а я ради этого должен выискивать глупых смертных, готовых продать душу и тело ради какой-нибудь дряни? Да, я правлю царством Нави, но в этой холодной глуши мертво даже само время! Над живыми, покуда они не набредут по глупости на границу миров али не попадутся в лапы нежити, у меня власти нет. Разве это справедливо?

– Вполне, ежели знать, как ты поступаешь с людьми, – сухо подметил Стожар, внутренне сжимаясь от ужаса при виде черных глаз, полных многовековой обиды и злобы.

– Я