Мёд полыни - Екатерина Сергеевна Кожевникова

– А давай еще загадочку? – хитро прищурилась она.

– Погоди-ка, дева, – подбоченился Стожар. – Договаривались, что каждая по две загадки загадает.

– Разве тебе с нами не весело? – вздохнула Алконост.

– Весело, еще как. Но мне камень нужен, чтобы близких от смерти спасти, – горестно упрекнул ее бортник.

– Ну, камень так камень, – легко согласилась птицедева. – Ирий, – показала она крылом на окружающий мир, – это светлое место, здесь птицы и звери холодную зиму пережидают, а люди, что счастливую жизнь прожили и умерли спокойно, без обид и боли на сердце, в Ирии обитают, горя не ведают.

– Там, за туманом? – обернулся Стожар, пытаясь разглядеть что-нибудь за границей острова и рек.

– Что там – для тебя пока сокрыто, смертный, энто мир загробный, лишь мертвым открывается. Но да, те люди, что ушли с легким сердцем, – попадают в Ирий, а те, кто не успел при жизни дела завершить да ушел с камнем на сердце, – попадают в Навь, в лапы Кощея Бессмертного. Выбраться оттуда мало кому по силам, но возможно, коли сбросит душа гнет старых обид и боли. Тут тебе и поможет Алатырь – коснись им души неупокоенной, и из Нави она попадет в Ирий, если повезет. А коли душа, полная злобы и ненависти, камушка дотронется – сразу прахом осыпется, вреда не причинив.

– То есть камень и мне, и другим помочь может? А ежели человек болен, но жив?

– Пока смертный не на грани, умирать не начал, камень его исцелить способен, а того, кто уже при смерти, – отправит в царство мертвых, – роняя скорбные слезы, взвыла Сирин.

– В Ирий Весняне рановато… – пробурчал Стожар, поднимая голову. – Благодарю вас, девы, за наставления! Теперь уж точно не пропаду в Навьем царстве! – Стожар присел рядом с камнем, коснулся его, неожиданно теплого, словно нагретого солнцем, и попытался отколоть от гладкой поверхности хотя бы крошку, но ничего не вышло.

Птицы наблюдали за ним, подобравшись совсем близко и вертя головами на длинных шеях. Устав возиться с камнем, Стожар поднял на них вопросительный взгляд.

– Ты правда считаешь, что такую силу можно легко обрести? Ничто и никому задаром не дается, без усилий лишь умереть можно, – высокомерно вздернув острый нос, гнусаво съязвила Сирин.

– И что же мне надо сделать? – вздохнул бортник, ожидая новую волну загадок.

– Это же Алатырь – в нем сила мира живого и каждого существа, жившего когда-то на земле. Хочешь силу – отдай Алатырю свою взамен.

– Что, свою силу? – с подозрением посмотрел Стожар на птицедев.

– Да, половину жизненной силы, – подтвердила Алконост, склонив голову набок.

– И что тогда со мной будет?

– Да ничего особенного, выживешь, – равнодушно пожала плечами Алконост.

– Выживет, да недолго, – раскачиваясь на ветке, запричитала Сирин, размазывая по лицу слезы. – Половину жизни сократишь да слабее вполовину станешь, половину здоровья потеряешь, и времени рядом с близкими мало проведешь. Смерть станет ближе к тебе, дышать будет в спину…

– То есть как – полжизни? – оторопел Стожар. – Вы представляете, что это значит? А ежели мне по земле останется ходить – всего ничего? Вдруг я даже не успею из Нави выбраться, близких спасти… да и вообще, я умирать не хочу! – крикнул бортник раздраженно, тайно мечтая встряхнуть за плечи завывающую скорбную птицу.

Сирин и Алконост переглянулись и равнодушно пожали плечами.

– Яга не предупреждала о таком! Вы точно не ошиблись? Понимаете, насколько это страшно – вмиг потерять полжизни? – бушевал Стожар.

– Нет, смертный, нам то неведомо. Наш удел – вечность, а людские переживания для бессмертных – что пшик, – фыркнула насмешливо Алконост.

– Выбора другого все равно нет, верно? Как получить камень?

– Вот тебе платок, – протянула Сирин ему белую ткань, зажав ее в когтистой лапе. – То вещь непростая, сила в нем великая: вымочен он в слезах моих скорбных, потому никогда не просыхает – слишком много в мире боли и горя. Зажми платок в руке, капни на Алатырь слезинкой, приложи руку и пожелай камень взамен на жизненную силу. Со слезами часть твоей силы в камень утечет.

– Всего лишь пожелать? – усомнился Стожар, осторожно перехватывая платок.

– Не просто, а искренне, от чистого сердца.

– И никаких заговоров, наговоров… присказок? – недоверчиво посмотрел на платок в своей руке бортник.

Птицы раздраженно и презрительно зафыркали, встряхиваясь и разбрасывая перья.

– Эти ваши смешные колдунства, смертные, – захихикала Алконост.

– Настоящие чудеса – не заметить, не услышать, их лишь сердцем углядеть можно, – сурово посмотрела на него Сирин.

Стожар вздохнул, но решил, что вещим птицам лучше поверить на слово. Он присел, выжал пару капель из мокрого платка и положил ладонь на теплую поверхность камня, но опять ничего не произошло.

Решив, что птицедевы над ним насмехаются, бортник хмуро посмотрел на них.

– Что, не выходит? – с сочувствием спросила Алконост, моргая от любопытства.

– Нет.

– А ты как желаешь?

– Ну, искренне, отдать силу в обмен на камень… как там было… – неуверенно ответил Стожар.

– Да где же тут «искренне»? – прыснула Алконост, а Сирин тоскливо протяжно выдохнула. – Думай о том, зачем тебе камень. Ради кого ты добрался аж до Ирия?

Стожар задумался и закрыл глаза. Он вспомнил звонкий смех Весняны, их первую встречу в лесу и ее мертвенно-бледное лицо, заплаканную семью. Вспомнил, как они с отцом бродили по лесу, проверяя пчелиные бортии, и как тот осыпался прахом, но даже в страшный миг успел прежде крикнуть Стожару: «Беги!» Вспомнил свои долгие споры с Волком – именно они заставляли задуматься о том, какой путь в жизни выбрать Стожару. И вот больше нет нигде Волка, только страшные следы всплывали в памяти. Ради близких нестрашно отдать свою жизнь или силу, чтобы спасти друга, любимую и отца.

Раздался тихий хруст, каменная крошка заскрипела под пальцами, обжигая теплом. Стожар открыл глаза: от Алатыря откололся крошечный кусок, перекатившись на мокрый платок в его ладони. Не веря глазам, бортник затаил дыхание, разглядывая золотистый осколок – внутри полупрозрачного камушка сияли цветные прожилки, бликуя на солнце. Ближе к центру в нем образовалась крошечная щель – Стожар оторвал от сумки болтающуюся нитку и продел через трещинку, чтобы повесить камень на шею. Собираясь показать драгоценность помощникам-птицам, он поднялся на ноги – и тут же земля закачалась, в глазах поплыло, дыхание сбилось – тяжелая слабость накрыла бортника, будто прибив ударом к земле.

– Смотри-ка, получилось, – удивленно вскинула брови Сирин.

– К слабости привыкнешь и перестанешь замечать, а то внезапно сил много потерял, вот и качаешься, – с сочувствием поглядела на него Алконост. – Оправляйся-ка ты в дальний путь да постарайся не сгинуть в Нави!