Мёд полыни - Екатерина Сергеевна Кожевникова

и, потирая глаза кулаками, попробовал осмотреться, но все вокруг заливал слепящий белый свет. Медленно привыкая после сумрачной Нави, Стожар оглядывался: он оказался на острове, берега которого омывали белые молочные реки с кисельными берегами, а все, что было за ними, скрывал плотный туман. Небо сверкало голубыми оттенками, колосилась светлая трава, а поодаль на золотистом камне рос и устремлялся ввысь невероятных размеров дуб: крона его, казалось, доставала до неба. По ветвям с щебетом скакали птицы, как знакомые, так и чудесные, невиданные. Сквозь пышную темную листву просачивались яркие солнечные лучи, освещая все вокруг и прогревая золотистую землю. Спокойствие и благодать царили здесь: колосились цветы и травы, птицы выводили песни, кроной шумел исполинский дуб, а нагретый воздух благоухал ароматом спелых плодов и нежных цветов.

Стожар, пошатываясь, встал на ноги и осторожно, с благоговением подобрался ближе к Мировому древу[30] – сколько легенд и присказок, баек он слышал об нем, но не думал, что сам увидит воочию великое древо, вокруг которого когда-то зарождался весь мир. Под корнями виднелся исполинский камень – темно-медовый, полупрозрачный, весь в прожилках, словно созданный из древесного сока и солнечного света. Из-под камня текли три ручья, разливаясь речками и утекали в туман за границы видимого. «Вот он, Алатырь! Праотец всех камней земных…» – догадался Стожар, вспоминая старинные байки, и подошел, наклонившись, чтобы лучше его рассмотреть.

– Зачем, смертный, в Ирий пожаловал? – раздался над головой бортника журчащий, словно певческий хор, голос.

Стожар поднял голову: на нижних ветвях Мирового древа устроились две внушительные птицы с девичьими лицами, каждая выше бортника на несколько голов. Одна – красивая, с нежными и мягкими чертами лица, большими небесно-голубыми глазами, детскими щечками, приветливым взглядом и золотыми перьями – светлая дева-птица Алконост. Глядя на нее, Стожар невольно вспомнил голубые глаза и золотистые волосы Весняны и улыбнулся. Вторая же – с заплаканным скорбным лицом, сероватой кожей и синевой под глазами, неприветливая, в оперении цвета воронова крыла – мрачная Сирин.

– За помощью я пришел, девы, – поклонился Стожар как можно учтивее. – Послала меня сюда Яга за кусочком Алатырь-камня. Лишь с его помощью можно пройти испытания в царстве Кощея и остановить опасных ведьм, что живым пакостят в мире земном.

Птицедевы переглянулись. Алконост весело засмеялась, будто колокольчики зазвенели, а Сирин взъерошилась, показывая острые вороньи перья.

– Не выжить тебе, молодец. Ни с камнем, ни без, из Кощеева царства не выйдешь ты, – подняв к небу заплаканные глаза, тоскливо нараспев заявила Сирин.

– А понимаешь ли, молодец, как камень добыть и чем он тебе поможет? – весело прищурилась Алконост.

– Да не то чтобы, – честно признался Стожар, переводя взгляд с одной вещей птицы на другую, сбитый с толку их поведением.

– А мы ведаем, мы все ведаем, – радостно перепрыгнула с лапы на лапу Алконост, сверкая переливчатыми золотыми перьями. – Да тебе не скажем, покуда загадки наши с сестрой не разгадаешь.

– Давай загадки, – расслабившись, широко улыбнулся Стожар, кидая на землю тяжелую сумку с шубой и усаживаясь на нее.

– Я первая! По две каждая загадает! Но ежели неправильно ответишь – Сирин пропоет свою скорбную песнь, и ты не проснешься больше.

– Хорошо, – согласился посерьезневший бортник.

– Слушай! Не княжеской породы, а ходит с короной; не ратный ездок, а с ремнем на ноге; не сторожем стоит, а всех рано будит.

– У нас такие загадки дети отгадывают, петух это, – хмыкнул, успокоившись, Стожар. Алконост по-птичьи повернула голову набок и с интересом уставилась на человека, покачивая тонким острым носом, напоминающим клюв.

– Мой черед, – пророкотала Сирин, наклоняясь и поражая Стожара своим мутным печальным взглядом. – Слушай же:

Был я на копанце,

Был на хлопанце,

Был на пожаре,

Был на базаре.

Молод был – людей кормил,

Стар стал – пеленаться стал,

Умер – мои кости негодящие

Бросили в ямку,

И собаки не гложут.

– У сестрицы загадки все про смерть, одна другой мрачнее, – зевнув, качнулась на ветке Алконост.

– Не мешай, пусть думает! – обиженно раздулась Сирин.

– Эта загадка с глиной связана… глину копают, потом отбивают, обжигают… а раз кормил людей, значит, посуда… горшок! – догадался Стожар и по недовольным поджатым губам черной птицы понял, что угадал.

– Что ж, слушай третью, посложнее, раз предыдущая легко далась, – взмахнула величавыми крыльями Алконост и завела нараспев:

Есть крылья – не летаю,

Ног нет, а гуляю,

По земле хожу,

На небо не гляжу,

Звезд не считаю,

Людей избегаю.

Стожар задумался, расчертил пальцем что-то на золотистом песке и вспомнил, что раньше слышал подобную загадку.

– Крылья – то плавники, плавать может, но не ходить, под водой неба и звезд не видно, и людей всегда избегает… рыба!

– Верно, – одобрительно кивнула Алконост.

– Что ж, слушай последнюю, – темная птица Сирин спустилась ниже по стволу, громко скрежеща острыми когтями и цепляясь за кору, нависла прямо над Стожаром, загородила солнечный свет мрачными крыльями. – Вот она:

Стоит дуб без корня, без ветвей;

Сидит на нем птица вран;

Пришел к нему старик без ног,

        снял его без рук,

Заколол без ножа, сварил без огня,

        съел без зубов.

Крепко задумался Стожар, на всякий случай отодвигаясь подальше от скорбной мрачной птицы. Морщился, раздумывал, чертил на песке, шептал себе под нос, но никак ответ не мог найти – слишком уж странной казалась загадка.

– Уж загадала так загадала, – подняла ревниво бровь Алконост. Обе птицы внимательно следили за каждым движением человека.

– Не отгадает – так не придется в Нави пропадать, останется здесь, – пожала плечами Сирин, пуская прозрачную слезу.

– Ах, вот к чему загадка – о царстве Кощеевом размышляла? – усмехнулась светлая птица.

– Тихо! – насупилась Сирин.

Стожар, до этого не обращавший на них внимания, последние фразы услышал и прокрутил в голове несколько раз, задумчиво поглядывая на шубу, привязанную к сумке. «Царство Кощеево – край вечной зимы», – вспомнил он наставления Яги.

– Дуб без корня, без ветвей – загадка о том, что невидимо. Черный ворон приносит людям смерть и скорбные вести. Старик без ног, без рук, без ножа заколет – значит, не человек, но боль причиняет. Варит без огня – холодом обжигает, ест без зубов – холод гложет. Мороз это! – вскочил от радости на ноги Стожар.

Сирин насупилась и вновь вспорхнула на ветку, покосившись с осуждением на Алконоста – та лишь взмахнула светлыми крыльями, не