Мёд полыни - Екатерина Сергеевна Кожевникова

эти добренькие и сердобольные смертные, – зарычал Кощей и вновь яростно закружил по комнате, мысленно жалея, что не избавился от Яруна с его идеями еще в мире живых, пока притворялся Волком. – Какие же вы странные! То готовы друг друга со свету сжить, лишь бы получить корову соседа, то грудью на защиту незнакомцев готовы бросаться.

– Видать, не так хорошо ты знаешь людей, как тебе казалось, – грустно усмехнулся Стожар, согревая ладони волшебным Алатырем.

Кощей упал на трон, вытянулся, кинул к ногам посох и глубоко задумался. Лицо его в это время вновь расплылось, бесконечно меняя очертания: в них узнавался то сам Бессмертный, но с чужими глазами, то разбойник, но со звериными клыками – когда повелитель Нави не следил за своим обликом, он собирался из всех личин, что Кощей украл за столетия. Выглядело это мерзко, поэтому Стожар отвернулся.

– Хм, – встрепенулся Кощей. – Раз тобой движет желание помогать, значит, последним испытанием я устрою встречу с теми, кому ты сочувствовать не сможешь, – оскалился он, принимая свой обычный облик.

– Последним? После него ты отпустишь нас из Нави? – обернулся бортник, окидывая Кощея вызывающим взглядом.

– Ежели ты справишься с болью и гневом, – ответил с тем же вызовом хозяин царства мертвых. Он щелкнул пальцами, и вода, льющаяся с потолка, замерла, превращаясь в кривое зеркало. За его гладью просматривалось отражение высоких кривых деревьев в сумеречном лесу. – Отправляйся-ка в Земли Забытых душ, – Кощей ткнул длинным синеватым пальцем в сторону зеркала.

Стожар удивленно повел бровью, поднимаясь с лавки и перехватывая поудобнее сумку с вещами.

– В этот раз никаких наставлений и издевательств? Что я должен найти в тех Землях? – приблизился бортник к зеркалу, с опаской вглядываясь в сероватый лес по ту сторону.

– Проявишь смекалку и сам разберешься, – правитель Нави даже не посмотрел в сторону бортника, будто резко потеряв к нему интерес.

Стожар пожал плечами и с кислым выражением лица начал ощупывать края зеркала – рука проваливалась в него, будто проходила под струями воды, но оставалась сухой. Отгоняя мысли об ужасе перед глубокой водой, бортник зажмурился и осторожно шагнул вперед, ступая на мягкую почву – вода за его спиной тут же с журчанием заструилась, а портал исчез, будто его и не было вовсе.

Оставшись один, Кощей, гремя всеми костями, перепрыгнул от трона к водопаду, уцепился длинными пальцами за резьбу в виде черепов на стене и вгляделся в воду, сквозь которую ему были видны очертания Навьего леса.

– Встретившись с ними лицом к лицу, ты не устоишь и утонешь в ярости. Любой возненавидит тех, кто причинил ему столько невыразимой боли! Ты попытаешься уничтожить их, чтобы эту боль заглушить, избавиться от жгучего отчаяния и страха – тогда, наконец, поглотит тебя собственная тень. Хочешь этого али нет, но ты станешь колдовать, лишь бы дойти до конца – и никакой светлый камушек Алатырь больше не поможет, – захохотал Кощей, трясясь и перебирая узкими пальцами седую бороду, увивающуюся за ним по полу.

* * *

Стожар огляделся: он вновь был в темном Навьем лесу, от снега не осталось и следа, только иней покрывал края гниющих листьев, деревья оставались мертвыми и кривыми, небо – серым, а в воздухе витал тонкий запах разложения.

Впереди среди черных деревьев проглядывало светлое снежное пятно, выбиваясь из общей серости. В темноте едва-едва шевелился воздух: забеспокоились обитатели земель – тени мертвецов. Оглядываясь по сторонам, Стожар медленно двинулся к белеющему снегу, пригляделся и вдруг бегом бросился вперед, забывая об осторожности.

– Весняна!

Девушку оплели заиндевевшие древесные корни, образуя жесткую клетку, сквозь которую дотянуться до Весняны не получалось – сама она лежала среди толстых корней дерева. Ее одежда, волосы и бледное лицо покрылись тонкой коркой льда, и понять, жива ли она, было невозможно. Стожар в отчаянии тряс обледеневшие корни, но не мог даже сдвинуть их с места.

– Попусту силы тратишь. Без нашего колдовства все равно не справишься, – зашелестел за спиной хриплый голос.

Стожар обернулся: из-за деревьев выплыла костлявая фигура в дряхлом балахоне: сквозь провалы в щеках Стужи стали еще сильнее заметны зубы, а в черных глазах мелькал красноватый отблеск. За ней, понуро опустив головы, ковыляли на привязи две изломанные звериные фигуры. Последней из-за деревьев показалась Чернава – бледная, вся опутанная красными нитями, с растрепанными короткими темно-серыми волосами и черными кругами под глазами. С тех пор, как Стожар видел ведьм в своем мире, они стали отчетливее, выше, будто обрели еще больше силы.

– Видишь, внук? Все складывается, как я предсказала: твою жизнь разрушило колдовство, но ты за ним же в Навь и пришел, – расхохоталась Стужа. – Тебе на роду написано стать сильнейшим колдуном, так прекращай артачиться! Останься с нами, стань чародеем – тогда и Весняна твоя будет жить, а коли откажешься – сердце ее куском льда обернется.

– Как бы вам самим льдом не обернуться, – огрызнулся Стожар, взгляд его метался по поляне и ведьмам.

– Пойми наконец: ты – часть Нави, тебя отсюда все равно никто не отпустит. Даже если вернешься в земной мир – останешься колдуном, с ума сходить будешь из-за силы, что тебя переполняет. Ни один смертный не способен после Нави остаться таким, каким был, после всего, что увидел и узнал, и ты непременно потянешься к чарам и нежити. Весняну без колдовства к жизни тоже не вернешь – слишком долго она пребывала в Нави, считай, уже нежилец.

– Твоим словам лишь блаженный поверит, – криво улыбнулся Стожар, прижимаясь спиной к холодным древесным корням.

– Да как ты смеешь… – начала раздуваться от гнева Стужа, привязанные души за ее спиной испуганно заметались. Стожар присмотрелся и заметил, что тонкая, как паутина, нить тянется от кулака Стужи к Весняне.

– Пусти, я сама с ним потолкую, – вдруг решительно подняла голову Чернава, до того покорно молчавшая.

– Не лезь, бестолковая, – поморщившись, отмахнулась от нее многодушница.

– Это мой сын! – резко бросила ведьма, в голосе ее зазвенела сталь. – Дай мне с ним поговорить с глазу на глаз!

Стужа потрясенно обернулась на дочь, будто видела ее впервые, хмыкнула и раздраженно кивнула. Резко дернув зажатые в кулаке веревки, она потянула за собой плененные души, скрываясь за деревьями.

– Ты не сможешь противиться судьбе, сынок, – голос Чернавы потеплел, она подошла к Стожару и нерешительно замерла в двух шагах. – Я была такой же и отказывалась колдовать. Но человек всегда слабее Нави, не способен он скрыться от зла, что просачивается в сердце.

– А ты сопротивлялась? Или безвольно сдалась и предала всех, кто был