Мёд полыни - Екатерина Сергеевна Кожевникова

и спорить – станешь как они! – Стужа ткнула пальцем в сторону пленников, испуганно сжавшихся на краю поляны. – Не захочешь по-хорошему – будешь служить мне по-плохому, а всю твою жизнь и силу я выпью, капля за каплей!

Стожар зарычал. Горячая волна прошлась по телу, превращая ярость в искры на кончиках пальцев. Больше всего в этот миг ему хотелось отбросить ведьму, словно тряпку, и вдруг мощный древесный корень, оторвавшись от земли, со свистом хлестнул ее по лицу. Длинные когтистые пальцы разжались, бортник упал на трясущуюся землю, спешно отползая. А земля на поляне уже качалась, словно морская вода, ветки кривых деревьев без разбору хлестали по сторонам. Шатаясь после удара, ведьма схватилась за дрожащий ствол, чтобы прийти в себя, и огляделась с восторгом, поднимая руки к небу.

– Видишь, что можешь творить, когда по-настоящему злишься? В Нави сила колдовская сквозь тебя сама льется, словно река, – торжествующе расхохоталась Стужа. – Никто не способен управляться с такой мощью, пока не обучится у ведающих! И участи тебе не избежать! – желая дотянуться до бортника, ведьма дернулась, но не смогла сдвинуться и на шаг – ее длинные волосы прицепились к зачарованной игле, воткнутой в землю.

Стожар полз, перекатываясь по трясущейся земле, старался ухватиться за траву, не обращая внимания на брань за спиной – летающие ветки и бьющие по земле корни, случайно разбуженные его злостью и чарами, никому не подчинялись.

– Это еще что? Опять проделки старой карги? – взвыла Стужа, дергаясь, но иголка надежно удерживала ведьму. – Ах так? Ты сам напросился, Стожар! Взять его!

Грозно рыча, две пленные души – переломанные чудища – кинулись на Стожара. Он еле успел увернуться от одной лысой, изуродованной шрамами собаки, как тут же напала вторая, разрывая зубами ботинок и ступню. Бортник вскрикнул, земля подкинула всех троих, лапы у собаки разъехались, и она разжала челюсть. Второго искалеченного зверя случайно захлестнула пролетающая ветвь, отбрасывая в сторону. Пользуясь передышкой, Стожар перекувырнулся, едва успевая уклониться от желтых клыков, щелкнувших над его ухом. Вторая собака уже поднялась, встряхнув головой, и с хрипом кинулась на бортника, но тот ловко подтянулся высоко на ветвь. Кривое дерево тряслось и раскачивалось, ветки пролетали мимо головы Стожара, иногда попадая по собакам – держаться было трудно, но парень упорно хватался за гнилую кору и сучки, подтягиваясь выше и раздирая в кровь ладони. Увесистую меховую шубу пришлось сбросить, чтобы не мешала лезть по дереву – ее тут же разорвали на мелкие клочки обезумевшие существа с кровавой пеной у рта. Лысые изломанные собаки прыгали, с ревом пытаясь достать Стожара с земли. Стужа в стороне визжала и дергала волосы, пытаясь выпутаться из ловушки, и изрыгала жуткие проклятья, подгоняя своих пленников и раззадоривая их еще больше. Стожара трясло от холода, израненные пальцы и ступня давали о себе знать, дергаясь от боли. Держаться за ожившее дерево, размахивающее ветками и корнями, становилось все сложнее – бортник понимал, что вот-вот сорвется и угодит к чудовищам в зубы. Из последних сил цепляясь за ствол, Стожар пригляделся к лысым собакам – в их переломанных неказистых телах и изуродованных лицах все еще смутно угадывались человеческие черты: испуганные глаза, искалеченные руки и овальные уши.

Бортник вдруг вспомнил, как отец с детства учил его приучать диких зверей и птиц, не бояться даже пчел. «У всех живых есть душа, они же нас слышат», – зазвучал воспоминанием в голове далекий смутный голос Яруна.

Понимая, что выбора все равно нет, Стожар начал медленно, просчитывая каждое движение, спускаться по дереву к озверевшим собакам. Звери начали прыгать выше, яростно рыча.

– Тихо! Тихо. Я не причиню вам вреда, – шепотом, стараясь унять дрожь в голосе, как можно спокойнее начал убеждать их бортник, вспоминая рассказы отца.

Сначала собаки неистово кидались на дерево, но, услышав ласковые слова, начали недоуменно переглядываться и бегать вокруг дерева, поджимая хвосты. Стожар терпеливо повторял одно и то же, тихо, заставляя прислушиваться к собственному голосу. Собаки видели, как по его окровавленным пальцам продолжали бегать искры, приводящие в движение дерево, но, в отличие от Стужи, он не грозил плененным душам. Поджав хвосты, собаки заскулили, прижимаясь друг к другу и наблюдая за странным колдуном с земли.

– Сколько вы еще будете там вошкаться? Ни на что не способны без меня, бесполезные куски мухоморов! – злилась, продолжая неистово дергаться, Стужа. Стожар понял, что она не видит их за стволом дерева.

– Я не причиню вреда. Я знаю, как вам помочь, – показал бортник осколок Алатыря собакам. Те переглянулись – взгляды чудовищ становились все более понимающими, страшные морды изменялись, теперь отдаленно напоминая человеческие лица.

– Пер…перер-р-р… – захрипела одна из собак.

– Перер-р-режь путы! – гавкнула за нее вторая.

Сам не веря в то, что творит, Стожар неуклюже спрыгнул с дерева к собакам и стянул с шеи камень. Чудовища зарычали, дергаясь: на их лицах читалось, что остатки человеческой души борются с личиной кровожадных зверей. Бортника чуть не вывернуло от этого зрелища, одним прыжком он приблизился к плененным душам и острой гранью Алатыря перерезал веревки, на которых многодушница таскала их за собой.

– И тр-р… – подавилась рычанием одна из них, на глазах обретая мужские черты.

– Тр-р-ретью тоже! – визгливо гавкнула женским голосом собака поменьше.

– Третью, третью… где? – растерянно закружился Стожар, испугавшись, что рядом могла оказаться еще собака.

За спиной вдруг послышался лютый, страшнее звериного, вой – Стужа дымилась, сгорая изнутри. Перерезанные веревки в ее руках осыпались пеплом. Стожар с отвращением обернулся на корчащуюся ведьму и вдруг сообразил, где осталась третья веревка – совсем тонкая, едва заметная блестящая нить.

– Весняна! – бросился он в сторону, на бегу перепрыгивая через ожившие хлесткие корни и не обращая внимания на покалеченную ступню.

– Ты мне за это ответишь! Я доберусь до всех и уничтожу, чтоб вам гореть вечным пламенем! – кричала Стужа. Краем глаза Стожар успел заметить метнувшиеся тени – две искалеченные собаки ринулись мстить своей мучительнице.

Споткнувшись, Стожар перелетел через разбушевавшийся древесный корень. Разорванная ступня с хрустом подвернулась, и бортник с воем влетел головой прямо в клеть из замерзших корней. За спиной раздавались леденящее душу звериное рычание и брань. Трясущимися израненными руками парень шарил в полутьме – мокрая земля и гнилые листья больно царапали пальцы. Наконец он наткнулся на тонкую, едва заметную ниточку, идущую сквозь прутья клети, одним ударом разрезал ее осколком Алатыря и обернулся.

Ведьма-многодушница, крошечная и истрепанная, похожая на оживший балахон, громко взвыла, на глазах расползлась на серые нити, похожие на змей, и вспыхнула огнем.