Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний - Ли Цзюань

быть, уже приехали. Не до конца проснувшись, я вышла и обнаружила, что автобус припаркован где-то в глуши, на пустыре, перед рядом глинобитных домов. Дома были похожи на ресторанчики: двери маленькие и плотно закрытые, вывесок не было, но в воздухе пахло жареной рыбой.

Преодолевая дурноту и головокружение, всё еще чувствуя себя «вознесенной в заоблачные выси», я подошла к одному из домов и открыла дверь. В комнате было полно народу, одни пили чай, другие ели пампушки. Увидев меня, все рассмеялись. Кто-то даже подбежал проверить, всё ли у меня в порядке с головой.

На кухне действительно жарили рыбу, издалека пахло очень аппетитно, но вблизи ощущался густой и не очень приятный запах сырой рыбы, а от чада слезились глаза и щипало в носу.

Крупная рыба стоила пять мао за штуку, а мелкая была по три мао. Не знаю, по какому стандарту хозяйка определяла размер. Во всяком случае, если она говорила пять мао, значит, рыба стоила пять мао, а если говорила три мао, значит, три. В итоге я за пять юаней купила целую кучу.

Я купила рыбу, и мне захотелось поскорее выбраться на воздух. Увидев на кухне черный ход, я направилась туда: хотела выяснить, откуда эта рыба. Но стоило только открыть дверь, как ответ был найден. Сразу за дверью оказалось то самое прекрасное озеро Кёкосу.

Кёкосу – всего лишь небольшое озеро, но в безлюдной глуши, где нет ни одного деревца, существование такого чистого и красивого водоема способно тронуть сердце и душу любого человека…

Где вода, там и растительность, но вокруг этого озера не росли деревья, были только песчаные отмели с торчавшими кое-где былинками травы. Вся растительность сосредоточилась в центре озера… Это были заросли камыша, красота которых заключалась в их единообразии, в том, как они, качаясь на ветру, звучали с переливами, то затихая, то усиливаясь, словно живая музыка, идущая из самого сердца озера, и одновременно, словно музыкальное зрелище в виде зеркального отражения камыша на водной глади.

В безветренную погоду камыши и их отражения были подобны хору чистых и звонких голосов юных дев, но, когда дул ветер, камыши исполняли главную музыкальную тему, а отражения превращались в сопровождение – аккорды. Как поразительно похожи краски неба и озера!.. Поистине воочию представленный идеальный мир отражений. За пределами этого мира, буквально в двух-трех шагах, всё было совершенно иначе. Далекие заснеженные вершины на контрасте с озером воспринимались как нечто однообразное и унылое, а пустыня Гоби, холмы и бесплодные горы – напрочь лишенными романтики. Но это озеро было словно защищено прозрачным стеклом и сохранено самим временем. Спокойное, хрупкое, поэтичное и живописное.

Когда я стояла у воды и наблюдала за ней, то мне казалось, что середина водоема возвышалась над его поверхностью. Другими словами, поверхность озера будто бы имела сферическую форму. Дикие утки, влекомые неведомой силой притяжения, по дуге низко скользили над водой, и их крики в тишине разносились по той же самой идеальной линии дуги… Это не только приковывало взгляд к озеру, выделяя его на общем фоне, но и словно преобразовывало саму реальность в нечто более объемное… Картина, на первый взгляд, простая, но поистине впечатляющая.

Здесь как раз и была середина пути – считай, половина путешествия уже позади. Поэтому каждый раз, когда автобус приезжал в Кёкосу, он останавливался больше чем на полчаса, чтобы все могли выйти, перекусить, отдохнуть перед тем, как ехать дальше. Озерная дикая рыба в ресторанчиках Кёкосу была особенно ароматна, и бизнес у хозяев шел хорошо. Побывать в Кёкосу, немного отдохнуть и купить жареной рыбы домой стало обязательным пунктом для каждого проезжавшего мимо этих мест путешественника. И я не исключение. Когда меня укачивало в автобусе, моим самым сильным желанием было как можно скорее добраться до Кёкосу. А после Кёкосу самым большим желанием становилось скорейшее возвращение домой.

Миновав Кёкосу, машина проехала еще несколько километров вдоль озера по пологому склону, прежде чем достигла подножия гор на северо-востоке, где продолжился подъем. На этот раз горная дорога оказалась короче, на преодоление двух перевалов понадобилось всего полчаса. На полпути к вершине горы открылся вид на еще одну ровную и просторную горную долину: золотистые подсолнухи были слева, а справа простиралось целое море люцерны. Дорога, зажатая двумя рядами высоких и стройных деревьев, была ровной и черной, как смоль. Вдалеке виднелся краешек бледно-голубого озера Ирему.

Озеро Ирему по форме напоминает телефонную трубку – оно огибает гору почти полукругом. Это не природное, а рукотворное озеро, образовавшееся много лет назад, когда построили плотину. Плотина перегородила реку, обширные участки дикой природы оказались затопленными. Так возник этот невероятной красоты пейзаж безмятежного спокойствия и тишины. Сегодня поверхность озера гладкая, как зеркало, а по берегам нет ни травы, ни деревьев.

Со временем деревьев по пути становится всё больше. Начали встречаться и люди, бо́льшая часть из них неторопливо и беззаботно курсировала туда и обратно на велосипедах. Велосипед – идеальное транспортное средство для осмотра «полей и садов»[26].

Встречались также и всадники, передвигавшиеся вдоль дорог по обочинам, чтобы лошади не пугались автомобилей. У всадников были темные, загорелые лица и отрешенный взгляд.

Проехав полчаса (какие комфортные условия – жаль, что всего полчаса…) по этой прямой и ровной дороге, автобус снова пополз на подъем. Преодолев перевал, машина достигла самой высокой точки, и перед глазами вдруг возникло безбрежное, куда ни глянь, белое пространство. Одна из вершин была полностью покрыта «снегом» и ослепительно сияла, словно гора драгоценного нефрита.

Это были отвалы пустой породы. Мы прибыли в Кёктокай.

Высокие стройные тополя росли по обе стороны дороги. Их кроны тесно переплетались, создавая атмосферу прохладного блаженства. Эта прекрасная аллея тянулась примерно на семь-восемь километров, а за стволами деревьев открывались виды на безбрежные просторы зеленых полей, кое-где попадались старые, но высокие и просторные дома. Большинство из них были построены в старорусском стиле, со сводчатыми перекрытиями и верандами. Плакаты, нарисованные на стенах, выглядели так, будто им уже двадцать-тридцать лет. Y-образный перекресток, который мы проехали, был очень оживленным, на одном пятачке скопилось сразу несколько магазинов и ресторанов. Наибольшее впечатление произвел магазин по продаже мотоциклов – его украшал большой, во всю стену, рекламный баннер с изображением невозмутимого Энди Лау[27], лицо которого с удовольствием облизывал подошедший к плакату бык.

По пути время от времени мелькали дорожные указатели с названиями населенных пунктов. У каждой деревни было мелодичное казахское название, например Карамойла. Встречались и китайские названия, явно пережитки ушедшей эпохи, например коммуна Красного