Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний - Ли Цзюань

знамени. Конечно, сейчас эти названия встречаются только в устной речи или в рекламе на глинобитных стенах сельских домов и магазинов. Например, «Продается дизельный двигатель, обращаться к такому-то из пятой бригады коммуны Красного знамени» или «Столовая коммуны Чаогао». Местные «деревню» по привычке называют коммуной, а рестораны и закусочные – столовыми.

Вокруг Кёктокая то там, то здесь разбросаны многочисленные поселки и деревни. Они словно перекликаются друг с другом. По мере продвижения на север расстояние между поселениями заметно увеличивалось. Поначалу их соединяли сельскохозяйственные угодья, но позже между ними остались лишь бескрайняя пустыня Гоби да безлюдные горы. После контрольного пункта проверки древесины, когда последняя деревня была уже позади, снова начинался долгий путь по бескрайней дикой местности.

Однако по сравнению с ущельем Уча этот участок дороги был гораздо ровнее, по крайней мере поворотов меньше. Но состояние дороги тоже было плачевным, пыль стояла столбом.

К счастью, вдали показалась зелень, хотя поблизости не было ни одного дерева.

Самое невероятное заключалось в том, что посреди пустыни, где вокруг ни деревень, ни магазинов, ни каких-либо признаков человеческого жилья, внезапно появлялся большой рекламный щит с надписью «Планирование семьи – ответственность каждого».

Дальше на север горы становились всё выше, а температура воздуха всё ниже. Вскоре на склонах дальних гор возникли темные тени – лесные опушки. На вершине горы справа темнела черная полоска – верхушки деревьев на обратной стороне склона.

В горном районе отчетливо ощущались особенности местного микроклимата – несмотря на разгар лета и яркое солнце, со всех сторон свистел ветер и пробирал холод. Солнце постепенно клонилось к западу, подбираясь ближе к горам.

У подножия горы, на открытой местности слева, начали появляться деревья. Чем дальше, тем больше их становилось, в основном это были ели и березы. В местах, которые остались далеко позади, росли главным образом ивы и тополя. Через лес протекала большая река, первый приток Иртыша – Калжыр[28]. Но из-за большого расстояния, кроме пышной зелени по берегам, саму реку, к сожалению, не увидишь.

Постепенно показались деревни и пшеничные поля. По сравнению с домами по ту сторону Кёктокая здесь дома строились очень небрежно, это были сплошь глинобитные коробки с вмятинами и трещинами, кривые и косые, раскиданные в беспорядке тут и там. Иногда из такой коробки выходила женщина в нежно-розовом платье, поправляя на ходу сапфирово-синий платок на голове. Неподалеку от нее непременно оказывалось дерево, застывшее в косых лучах заходящего солнца, каждая ветка, каждый листок которого трогали ясностью и четкостью зрительного образа. Золотые и зеленые оттенки дерева сливались в единое целое, органично смешиваясь друг с другом.

Приближаясь к месту назначения, автобус начал периодически останавливаться. Время от времени из него выходили люди с большими и маленькими сумками, поодиночке направляясь по своим узким тропинкам, которые ответвлялись в разные стороны от дороги. Если автобус останавливался в относительно оживленном месте, например у въезда в деревню, у дверей тут же собиралась группа людей, которые, заглядывая внутрь, громко спрашивали водителя, не вернулся ли тот или иной человек. Возможно, они просто пришли поглазеть. Чаще всего это были дети, грязные с головы до пят, подбегавшие к автобусу, как только он останавливался, и толпившиеся у дверей, с нетерпением ожидая выходивших (а это были люди, вернувшиеся с покупками из города, с большими и маленькими сумками…), в надежде, что кто-то даст им хотя бы одну конфетку.

* * *

Солнце полностью зашло, сгущались сумерки, небольшая речка плавно несла свои воды под деревянным мостом. Галька, выстилающая русло реки, была чистой и красивой. Облака в небе плыли на запад, оставляя за собой длинную, потрясающего вида бахрому. Небо словно парило в полете, клонясь к западу. Горы на востоке отливали золотом и яшмой. Автобус проехал еще немногим более получаса, миновал установленный у дороги деревянный знак «Въезд в лесную зону. Осторожно с огнем!», обогнул обрыв, повернул, и сразу же впереди среди леса показались два огромных – их вид резко контрастировал со всеми встречавшимися ранее по пути заброшенными деревнями и дикими необжитыми человеком местами – пятиэтажных железобетонных здания.

Это были продукты расцвета разработок месторождений слюды, так называемые достопримечательности Цяотоу. Там уже давно никто не жил. Оба здания пустовали, от окон и дверей остались только проемы, они были похожи на артефакты, найденные спустя десять тысяч лет. Только коровы и овцы из ближайших деревень приходили сюда под вечер, поднимались по лестницам на второй или третий этажи и молча ложились спать в центре какой-нибудь пустой гостиной.

Автобус медленно двигался к этим двум зданиям, проехал мимо квадрата баскетбольной площадки (с сохранившимися трибунами по периметру), где в трещинах бетонного покрытия буйно росла трава, невольно напоминавшая узоры на панцире черепахи. По другую сторону баскетбольной площадки рос густой березовый лес.

Машина проехала между двумя зданиями, затем повернула за угол, и перед глазами внезапно открылся большой участок земли с превратившимися в руины сооружениями. Дальше тянулись обширные пшеничные поля. Единственными относительно целыми строениями здесь были два ряда глинобитных домов, примыкавших к разбитой грунтовой дороге. Автобус медленно доехал до конца дороги и устало остановился. Люди, ожидавшие у обочины, собрались у двери, громко выкрикивая имена своих близких. Наконец мы приехали. Я уже устала писать.

Фестиваль традиционной казахской музыки

Для поездки на большой фестиваль казахской музыки я принарядилась. Но, добравшись туда, я обнаружила, что потеряла шапку, заляпала в грязи сумку и сама испачкалась с головы до ног; на блузке осталась только одна пуговица, на брюках зияла треугольной формы дыра, лицо было в синяках, одна из линз в очках разбилась, и трещины по ней разбежались от центра к краям.

К счастью, другая линза была цела. А та, что треснула радиально, крепко держалась в оправе и вряд ли могла развалиться в ближайшее время. Шапку потеряла – обойдусь без нее, сумка грязная – тоже не беда. Что касается брюк, я вытащила три скобки из маленького блокнота, который ношу с собой, и этого как раз хватило, чтобы соединить края ткани в месте порыва.

Наконец я сняла с шеи большой квадратный платок, сложила его пополам и повязала на талии. Это позволило мне закрепить по́лы оказавшейся без пуговиц блузки.

Но после всего, что случилось, мне совсем расхотелось идти на праздник! Я думала только о том, чтобы поскорее вернуться домой…

Кстати, я, кажется, забыла сказать: я только что попала в аварию. Когда мы ехали по горной дороге на раздолбанном маленьком, предназначенном для сельхозработ грузовичке