Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний - Ли Цзюань

марки «Фанъюань», в кузове которого сидело больше десяти человек, машина свалилась в кювет. Это произошло по левую сторону дороги, где бежал ручей, – вот потому я и моя новая одежда оказались в таком плачевном виде.

Я пострадала не сильно. А вот пожилую женщину, сидевшую на деревянной скамейке напротив меня, спиной к борту кузова, выбросило наружу, после чего она даже не смогла встать.

Сестры-близнецы рядом со мной плакали без умолку. На самом деле с ними ничего не случилось.

К счастью, все были живы и машина не развалилась – надежда поставить ее на колеса не покидала нас.

Мужчины, ехавшие в грузовичке, начали раздумывать, как помочь водителю вытащить машину на дорогу. Несколько человек отправились на поиски ближайших юрт пастухов и вернулись оттуда с канатами из овечьей шерсти в два пальца толщиной и даже привели с собой помощников.

Двое других мужчин поднялись на вершину холма ловить попутку, и в конце концов им удалось остановить достаточно большую машину, которая могла вытащить наш грузовик.

Дорога, по которой мы ехали, представляла собой серпантин со множеством крутых поворотов, на котором даже из-за небольшого дождя происходили аварии. Поэтому на самом опасном повороте дороги был установлен толстый деревянный столб, который водители называли «спасательным кругом». В случае аварии длинную железную цепь или сложенную в несколько раз толстую веревку заводили за этот столб и привязывали к пострадавшему автомобилю. Другой конец цепи или каната крепили к большой, мощной машине, которая медленно двигалась по дороге, вытаскивая автомобиль из кювета на дорожное полотно.

Говорят, что этот необычайно большой и толстый столб был врыт больше десяти лет назад женщиной, которая тем самым спасла жизнь своему мужу. Ей тогда было всего восемнадцать или девятнадцать лет, они вдвоем с мужем зарабатывали на жизнь браконьерством, поднимая в горы незаконно вырубленный лес. Когда произошла авария, ее муж сломал ногу, он был в состоянии шока и не понимал, что делать. Они оба сидели на обочине дороги и рыдали, схватившись за головы. Женщина не могла бросить машину (частная вырубка деревьев была запрещена, и, обратись она за помощью в ближайший лесхоз, машину конфисковали бы), поэтому одна, ночью, она прошла тридцать-сорок километров. В деревне у подножия горы женщина нашла нескольких мужчин, которые вместе с ней добрались до места аварии и врыли в землю столб, чтобы вытянуть машину. С тех пор этот столб, как рассказывали, выручал по несколько раз в год.

Позже я, к своему удивлению, встретила эту женщину. Я тогда была на состязании акынов, и кто-то показал мне ее. Я смотрела на нее, не спуская глаз. Она была невысокой и худенькой, вела за собой трех плачущих детей и ругала своего мужа.

Эта семья умудрилась установить небольшой ларек среди толп приехавших на фестиваль зрителей и продавала газировку, сосиски и еще что-то – цены шокировали.

Я умирала с голоду, поэтому подошла к ее прилавку. Сосиска, стоившая в нашем магазине всего четыре мао, здесь стоила полтора юаня за штуку, а подкрашенный сладкий напиток был еще дороже! За такую цену я бы предпочла съесть лагман.

Но после того как я зашла в палатку с вывеской «Столовая» и спросила, сколько стоит лапша… мне ничего не оставалось, как вернуться к этой легендарной женщине. Она продала мне сосиску и воду с торжествующей улыбкой, и, как мне думается, именно такая улыбка была у нее на лице в тот день и час, когда она организовала установку «спасательного круга» на дороге.

В окружении шумных толп людей, под толстым красочным слоем размалеванной повседневности, неужели только я одна по-прежнему с теплотой вспоминаю те легендарные «рассказы о необычайном»[29] о событиях далекого прошлого, где главной героиней была «она»?..

Фестиваль традиционной казахской музыки был поистине грандиозным праздником. Все были в приподнятом настроении, смеялись и радовались. Белоснежные юрты рядами тянулись от одного ущелья к другому, их было несколько десятков! Вряд ли это были юрты пастухов – выглядели они нереально белыми. И хотя состоятельные скотоводы могли бы покрыть свои юрты дополнительным слоем белого брезента, они никогда не вышивали бы на нем большие цветы… Я слышала, что все эти прекрасные жилища были поставлены правительством для вышестоящих чиновников, командированных сюда сверху. Всем другим, чтобы пожить там, пришлось бы сильно раскошелиться. Если желающих не было, юрты пустовали, дополняя собой праздничный антураж.

Похоже, что людей, желавших заняться коммерцией на массовом мероприятии, было больше, чем зрителей, приехавших просто посмотреть представления. Возможно, это было связано с тем, что многие приезжающие хотели окупить расходы на дорогу туда и обратно.

Побывать хотя бы раз на крупном фестивале регионального значения было не так просто – дорога не близкая. Но по сравнению с мероприятиями волостного и уездного уровня масштабный региональный праздник, посвященный музыке и пению, проводился всего раз в семь лет! Причем в разных районах и городах поочередно: грандиозные мероприятия с участием казахских народных певцов и поэтов – акынов проводились не только для казахов одного района или уезда, а, как я слышала, в празднестве участвовали казахи из соседних стран – Монголии, России, Казахстана. То, что буквально именуется «праздником игры и пения под собственный аккомпанемент», – это казахский традиционный фольклорный праздник, основу которого составляют выступления акынов: они поют и аккомпанируют себе на домбре[30]. Выступления длятся несколько дней. Помимо пения и игры на домбре, проводятся также народные конноспортивные и иные состязания, такие как борьба всадников за тушу барана[31], скачки, конная игра «догони девушку»[32], а также приручение сокола[33] и борьба. Обычно местом для проведения таких праздников служат отдаленные уголки в горах Алтая, поросшие густой травой и цветами. Это самые красивые места летних пастбищ, где просторы позволяют установить сцену и собрать зрителей на состязания акынов, а также организовать скачки.

В установленное время, пастухи с разных пастбищ собирались в одном месте, чтобы получить удовольствие от выступлений на сцене, пройтись по рынку и что-нибудь купить. А еще это был хороший повод собраться вместе с друзьями. В остальное время им трудно было встретиться, они редко виделись, каждый в одиночку пас овец на своих пастбищах, разделенных множеством гор и рек.

Такие встречи пастухов всегда проходили в тихих и уединенных местах: царившие там радость и веселье, наверное, трудно было представить и понять чужакам.

Однако самое важное и решающее событие во время этих праздников – пение акынов под собственный аккомпанемент, абсолютно непонятное мне на слух: два акына сидят, играют на домбре, исполняют, чередуясь, похожую мелодию (ты