Свободный философ Пятигорский - Александр Моисеевич Пятигорский

rоворит Хай

    деrrер,

MOryт существовать как бы две позиции». Одна, коrда человек видит смерть извне, с расстоя

    нил, с дистанции. Как бы на самом деле она ни бьиа

183

Раздел З. Философия в меняющемся мире

к нему близка и как бы мучительно он ее ни CTpa

    шился, человек может думать о ней как о спокой

    ном конце cBoero долrоrо пути или как о бездне, разверзнувшейся у ero Hor в каждый данный MO

    мент. Но пока он будет думать о смерти как о внеш

    ней возможности или необходимости социально

    биолоrической, даже релиrиозной, он не ухватит ее реальноrо бытийноrо смысла. Дрyrая позиция человека

это коrда он как бы вселяет смерть в себя, превращает ее

свою смерть

из абстрактной и отдаленной возмож

    ности в часть caMoro себя, в часть, которая живет с тобой живым. Смерть превращается в cBoero и TBoero собственноrо BHyтpeHHero анrела смерти. Только тоrда человек становится действительно свободным не только в отношении смерти, но и в отношении к жизни. Он становится аутентичным, равным самому себе. Это то, чем в самые последние моменты жизни и стал Иван Ильич у Толстоrо. Че

    ловек тоrда перестает быть членом общества, или биолоrическим орrанизмом, или членом семьи, или чем yr.одно. Он точно знает: это моя смерть, никто не может умереть за меня, и я Mory умереть только за себя. И rлавное, что при таком BHyтpeH

    нем ощущении смерти человек начинает освобож

    даться от ужаса перед пустотой, перед ничто, перед конечностью cBoero бытия и бытия вообще, как он ero понимает. Хайдеrrер считал, что именно это ощущение, rлубинное чувство конечности себя и Bcero окру" жающеrо, не смертности, то есть конечности во

184

Немецкий философ

экзистенциалист Мартин Хайдеrrер

времени, но конечности равно во времени и пpocт

    ранстве

оно и делает человека почти всеrда He

    счастным. И если для rеrеля и Маркса человек есть существо историческое, потому что он принимает участие в безличном историческом процессе, по

    тому что он принадлежит к истории,

то для Хай

    деrrера, напротив, каждый отдельный человек психолоrически и сущностно историчен. Он все равно, сознательно или бессознательно, отчетливо или смуТно, но всеrда ощущает свое бытие как исто

    рическое. И только из

за этоrо отдельноrо челове

    ческоrо ощущения мы можем rоворить об истории вообще, а не наоборот. Сам Хайдеrrер понимал себя как продлевателя, продолжателя исторической линии западной фило

    софии. В этом отношении он бьUl значительно CкpOM

    нее rеrеля, который считал себя ее завершителем, или Маркса, который внутренне бьUI совершенно уверен в том, что ero учение есть шаr вперед к пол

    ному завершению не только политэкономии и фИJIо

    софии, но и вообще истории. Хайдеrтeр решительно исключал из cBoero мышления такую необходимую равно для rеrеля и Маркса идею, как исторический проrpесс. Он считал, что история, по крайней мере, как она видится и мыслится на Западе, есть история падения человеческоro бытия. Или (что иноrда тpyд

    но отличаемо от бытия) падения понимания чело

    веком cBoero бытия. Падение, по Хайдеrrеру, происходит очень дaB

    но. Оно началось с древнеrреческих мыслителей, которые уже отделяли, изолировали вещи от их по

185

РаЗДел З. Философия Б меняющемся мире

чвы, разные бытия от одноrо бытия. Это было He

    обходимо и ради ясности, открытости, так сказать, публичности понимания. В этой необходимости Хайдеrrер увидел замечательную черту всей евро- пейской линии развития, то есть падения филосо- фии. Истина

это то, что не только может, но и должно быть раскрыто. Так всеrда считали европей

    цы. Сам наш язык rоворит об этом в таких выраже

    ниях, как «открыть закон», «обнаружить», «вскрыть закономерности» и так далее. Но в том-то и дело, что, для Toro чтобы открыть истину, надо сделать с вещами что

то такое, от чеrо человек проиrрыва- ет в своей сущности, в своем бытии и даже в своем реальном существовании. Он деrрадирует не толь- ко мылительно,, но и человечески. В жертву от- крытости, понятности И общедоступности истины приносится проникновение вrлубь бытия, прино- сится полнота мышления и полнота жизни. Паде- ние и заключается в том, что человеку на самом деле истина <оказывается> нужна для внешнеrо и общеrо потребления, для целей цивилизации и культуры, для успеха и счастья, а не для обратно

    ro движения к бытию как к своей родной вечной почве. Хайдеrrер видит в человеке философа и мыс- лителя, и в этом отношении он бьUI, пожалуй, по- следним философом западной традиции. Осталь- ные, как Сартр, уже прямо обращались к человеку. Философ стал для них исключением, иноrда даже досадной помехой.

Карп Ясперс

Набоков рассказывает историю о том, как, оказавшись в одном из непримечательных американских мотелей, Bcтpe

    тил совершенно типическоrо американскоrо rосподина средних лет, быть может, бухrалтера или средней руки управляющеrо, в общем, воплощение американской по

    средственности. Ничеrо особенноrо. Каково же было ero удивление, KorAa, разrоворившись, он узнал в нем TOH

    чайшеrо энтомолоra, посвятившеrо все свободное время классификации леrкокрылых существ. Отсюда мораль (Набоков редко морализировал, но в данном случае зто нелишне): не просто внешность обманчива (это романти.. ческий вздор для сентиментальных книr и скверных rолли" вудских фильмов), нет, Apyroe. Внешность вообще ни при чем. Зато есть неэримая тайная секта энтомолоrов, ко.. торая разбросана по всему миру. rлавное свойство этой секты

не «тайность», а «незримость», что совсем раз

    ные вещи. «Тайное»

зто KorAa члены общества при

    нимают решение скрывать свою принадлежность к нему. «Незримое»

в зтом случае никто ничеrо не скрывает, просто окружающие не в состоянии увидеть, заметить. «Незримость» есть не умысел (и уж тем более не обяза

    тельная инструкция по секретному захвату мира, не Ka

    кие

нибудь «Протоколы очередных мудрецов»), а свойст.. во, возникшее в результате добровольноrо, увлеченноrо и сосредоточенноrо занятия каким..то важным делом.

187

Раздел З. Философия Б меняющемся мире

Собственно, представления Пятиrорскоrо о настоящих философах находятся примерно в той же самой плоско

    сти, что И представления Набокова о настоящих энтомо

    лоrах. (Я не буду развивать здесь довольно rлупую Me

    тафору «поrоня за прекрасной бабочкой = преследование ослепительно яркой Истины»; философия совсем apyzoe; тем более, как rоворит Александр Моисеевич в этой бесе

    де о Ясперсе, философия существует вообще не для Toro, чтобы заниматься поисками Истины.) Если верить Ясперсу в интерпретации Пятиrорскоrо, на свете существует (плюс rлаrолы в