Хранитель - Тим Волков

Почти все они были в трещинах. Где-то сеть мелких, паутинообразных трещинок покрывала всю поверхность, где-то расколы шли глубже, разваливая кирпич едва ли не пополам.

— Вот те раз… — только и выдохнул я, присев на корточки возле ближайшего ряда.

Полозов, побледнев, схватил один из потрескавшихся кирпичей, повертел в руках, отчего тот с сухим треском развалился на несколько кусков.

— Как же так… — пробормотал инженер, и в голосе его звучало неподдельное отчаяние. — Вчера же всё как надо было! Звенел ведь первый-то, помните?

— Помню, — я нахмурился, поднимаясь и оглядывая печальную картину. — Что ж вышло не так?

— Не знаю, Александр Андреевич, — Полозов растерянно развёл руками, продолжая перебирать кирпичи, один за другим отбрасывая в сторону негодные. — Технология вроде та же была, глину так же месили, формовали одинаково…

— Может, пересушили? — предположил кто-то из мужиков.

— Или недосушили, — тут же возразил другой.

— Может, огонь неровно шёл, — Полозов, растерянно хватаясь то за одну версию, то за другую, продолжал ворошить бракованную партию. — Я же говорил ещё — тяга важна, равномерность…

Я молча наблюдал за этой суетой, а потом принялся сам, методично, один за другим осматривать кирпичи, выложенные рядами — благо, привычка к внимательности, доставшаяся мне ещё с прежней жизни, тут пригодилась как нельзя кстати.

Большинство и впрямь оказались безнадёжно испорчены — трещины шли и по поверхности, и вглубь, кирпичи крошились при малейшем нажиме.

Но вот, ближе к самому краю одного из рядов, мне попался экземпляр, разительно отличавшийся от остальных.

— Ну-ка… — я поднял его, повертел в руках.

Ровный. Целый. Ни единой трещинки, ни малейшего изъяна на поверхности.

Я не удержался и легонько стукнул по нему костяшкой пальца — и тут же раздался тот самый чистый, звонкий звук, что так порадовал нас накануне.

— Михаил Игнатьич! — окликнул я инженера. — Глянь-ка сюда.

Полозов поспешил подойти, и, увидев целый кирпич среди сплошного брака, аж присвистнул от удивления.

— Как же он уцелел-то? — инженер взял находку из моих рук, недоверчиво разглядывая со всех сторон. — Ведь в одной же печи лежал, вместе со всеми остальными!

— Вот это и надо понять, — я задумчиво почесал бороду. — Откуда он был в кладке? Помнишь?

Полозов на мгновение задумался, припоминая, а потом решительно направился к самой печи, я — следом.

— Так… — инженер заглянул внутрь остывшей топки, соотнося расположение уцелевшего кирпича с общей схемой закладки. — Он у самого края лежал, Александр Андреевич. Почти у стенки, ближе к дымоходу.

— У дымохода, значит, — я задумчиво прищурился. — А остальные, что потрескались сильнее всего — они где были?

— По центру, в основном, — Полозов уже деловито обходил печь, сверяясь со своими же вчерашними расчётами и заметками. — Да и сверху, где свод.

Тут я вспомнил кое-что ещё — и решил уточнить, хотя догадка уже начала складываться в голове.

— А ты, часом, не помнишь, Михаил Игнатьич — этот самый кирпич, случаем, не из тех ли, что мы с опилками пробовали делать? Помнишь, я тебе говорил тогда, в самом начале — сделай, мол, часть с добавкой, часть без, для сравнения.

Полозов замер, а потом хлопнул себя по лбу:

— Точно! Я ж совсем забыл про тот опыт, за всеми делами-то! Дайте-ка глянуть…

Он ещё раз внимательно осмотрел уцелевший кирпич, поскрёб ногтем по срезу в том месте, где тот чуть надломился при первом ударе, разглядывая структуру.

— И правда, Александр Андреевич! Глядите — поры мелкие, ровные, будто воздух там был подмешан. Точно, с опилками этот, я его отдельно тогда откладывал, для сравнения хотел.

Я невольно улыбнулся, чувствуя, как разрозненные детали начинают складываться в единую, логичную картину.

— Вот тебе, стало быть, и разгадка, — я потёр руки. — Смотри, что выходит: обычная жирная глина, без добавок — плотная, однородная. При быстром прогреве вода из неё испаряется резко, неравномерно, вот её изнутри и рвёт трещинами — пар-то давит, а выйти ему некуда толком.

— А опилки-то как раз и создают эти самые поры, — подхватил Полозов, тоже загораясь пониманием. — Через них пар свободнее выходит, постепенно, не рвёт кирпич изнутри!

— Верно мыслишь, — кивнул я. — Да и то, что этот кирпич у самого края лежал, ближе к дымоходу — тоже, поди, роль сыграло. Там, небось, прогрев более равномерный шёл, не такой резкий, как в самой середине печи, где жар со всех сторон разом наваливается.

Полозов, уже полностью включившись в разбирательство, азартно закивал:

— Точно, точно! В центре-то печи самый сильный жар, оттого и трещины сильнее там пошли. А у краёв, у дымохода — там температура ровнее держится, постепеннее нарастает.

— Значит, два дела разом виноваты, — подытожил я. — И глину неверно составили — без добавок, слишком жирную взяли для основной массы. И расположение в печи не продумали как следует — надо бы равномернее жар распределять, может, обкладку какую придумать, чтоб в центре не так резко прогревало.

Полозов, вооружившись обломком уцелевшего кирпича, уже что-то оживлённо прикидывал в уме, забыв про недавнее уныние.

— Значит, так, Александр Андреевич, — он решительно тряхнул головой, — в следующий раз всю партию будем делать с добавкой, как этот вот, удачный. И укладку в печи пересмотрим — надо, чтобы жар равномернее шёл, может, заслонки какие приладить, регулировать тягу по-хитрому.

— Вот это дело, — одобрительно кивнул я, чувствуя, как настроение вокруг, ещё недавно совсем упавшее, начинает понемногу выправляться. — Неудача сегодняшняя — не беда большая, Михаил Игнатьич. Она нам вон что показала полезное — как делать не надо, да заодно и как делать надо, вспомнили благодаря этому самому кирпичу.

— Истинно так, — Полозов, всё ещё сжимая в руках уцелевший образец, теперь уже с явной гордостью, а не с растерянностью во взгляде. — Что ж, стало быть, не зря я тогда, в самом начале, ваш совет про опилки послушал. Пригодилось, и как ещё пригодилось!

Мужики вокруг, слушавшие наш разговор, тоже приободрились, снова принимаясь за дело — разбирать остывшую печь, готовить новую партию сырца, уже с учётом полученного, пусть и не самым приятным путём, урока.

Управившись с делами по кирпичной артели, я решил заглянуть на основной прииск — благо, стоило уже давно