Хранитель - Тим Волков

— Одна-ако! Вот уж действительно — новость.

Да — новость… И очень даже неплохая. Один из моих давних недоброжелателей, начальник Горного Управления Александр Николаевич Волконский был тот еще фрукт! Говоря откровенно — глаза и уши городского дна. Не гнушаясь ничем, сливал информацию местным громилам и получил свою долю за «услугу». Теперь его убирают… Видно, до генерал-губернатора дошло, наконец…

— И что же, Петр Петрович… Вы теперь на его место станете?

Ивановский сверкнул глазами:

— Льщу себя надеждой! Хотя, сами знаете, на начальственную-то должность и другие претенденты есть.

— Понимаю! — весело расхохотался я. — Приходится рвать когти…

— Извините, что рвать?

— Выражение такое. Означает — спешить, спешить и спешить!

— А-а! Да-да, вот именно… А славно тут у вас! Вот, ей-Богу, славно. И елки эти, и река, и кручи… Вот выбьюсь в начальство — обязательно снова к вам приеду… Право же, приеду! Но, только как гость!

— Вы и так гость. Милости просим.

Миновав ворота, мы прошли мимо медпункта и, так сказать, «общежития» и вскоре свернули к конторе.

— Славно, славно, — зыркая вокруг, не уставал нахваливать Петр Петрович. — Это что же, и китайцы у вас?

— Ну да, артель косторезов… Зарегистрированы официально!

— Ах, да, помню… Бумаги смотрел… Мне бы, Александр Андреевич, к пароходу управиться! Ходят ведь тут у вас пароходы?

— Ну, конечно! Следующий — как раз через пару дней. Хороший пароход — «Монте-Карло!»

— «Монте-Карло»? Как же-с, знаю. Это ведь господина Кунста контора?

— Нет. Господина Хворостова.

— Ах, да, да, конечно же — Хворостова… Вот же, перепутал, дурень… — Ивановский сдвинул на затылок фуражку. — Ах, как же хорошо здесь у вас! Как славно дышится… Не то, что у нас в Петербурге! Болота, сырость проклятая житья не дает.

— Ну, болот и у нас хватает… А вы что же, из Петербурга?

— Из него… А к вам сюда — на повышение, — откровенно признался чиновник. — Просужу года три — и вернусь в столицу. Там мне и чин. И место обещано… Еще и Анна с мечами! Ну, если здесь все хорошо сложится.

— Да уж, орден — это хорошо, — я согласно кивнул. — А наш доктор, кстати, ваш земляк! В Обуховской больнице служил, вторым хирургом… Во-он, медпункт, потом можете перекинуться словом.

— С доктором? А, знаете, пожалуй, не стоит, — с ходу отказался гость. — Признаться, с детства врачей боюсь. Говорите, из Петербурга? А он, часом, не сосланный?

— Ну… немного есть… — я поправил шляпу.

— Тогда точно не стоит! Еще слухи пойдут… Весьма для карьеры губительные!

— Ну, как хотите. Кулуарно будем… — махнул рукой я. — И всем нашим скажу, чтоб зря вам не докучали и с лишним вопросами — ни-ни!

— Вот это бы хорошо бы! Очень, Александр Андреевич, обяжете, очень… Ой! А это что же, лавка у вас? Славно, славно… Загляну обязательно.

* * *

Слухи о городском чиновнике с ревизией по форту разнеслись быстро, даже пришлось успокоить народ. Дело сие я поручил Базилю. Увидел, подозвал на пару минут, пока Петр Петрович располагался в конторе… Ну не в общей же избе его поселять!

— В общем, объясни своим… а уж те остальным расскажут. Ревизия чисто формальная, чиновнику для отчета. Подходить и разговаривать с ним не надо — буде сам попросит. Все по-хорошему — уедет первым же пароходом! Колыванова предупреди, что б ни он, ни его люди пока сюда ни ногой! А то… сам знаешь.

— Сделаю, шеф!

— Да! Решникова предупреди — пусть тоже ревизору на глаза не показывается. Не жалует он ссыльных… Ну, все, вроде… И Полозов пусть зайдет, прикинет чего для отчета.

— Понял, Александр Андреевич, — оглянувшись на приоткрытую дверь конторы, начальник охраны понизил голос. — Может, угостить гостя-то с дороги? Жаль, водки нет…

— Ничего, и так обойдется.

— Баньку, может?

— А вот про баню спрошу.

Полозов явился через полчаса. Уже принесли яства, не Бог весть какие, но все-таки. Все-таки, хоть и ревизор, и чиновник, а — гость. Запеченный таймень, кета, осетринка… ушица из змееголова. Ну и так, по мелочи — пироги, пряники, квас…

Недавно поставленный кем-то из людей Базиля квас, к слову оказался хмельным и больше напоминал брагу… Гостю понравилось! Язык у него развязался…

— Ну, с ревизскими списками мы тогда завтра сладим… Чего уж на ночь-то глядя?

— Да я вот… принес… — Полозов все же вытащил заранее приготовленные бумаги.

Ивановский навострил глаза:

— Ага, ага… Количество станов… лотков… мастерские… Говорите, еще кирпичи делаете?

— Да, кирпичи, — искоса глянув на меня, подтвердил Михаил Игнатьевич. — И еще хотим пилораму ставить.

— Это не вверх по Протоке? — оторвавшись от бумаг, чиновник вскинул брови. — Ну, распадок там… Как его? Грушевый, что ли…

— Яблоневый, — скупо подсказал я.

— Вот-вот! — Петр Петрович потер руки. — Я, собственно, во многом из-за него и здесь. Значит, говорите, пилорама?

— Ну-у… так…

— Ай-ай-ай, Александр Андреевич! — откушав ухи, гость благостно погрозил пальцем. — Землицу-то узаконить надо. Неужто, забыли?

— Да не то, чтоб забыл… Так, замотался, — хмыкнув, честно признался я.

— У вас здесь вот — участок номер семнадцать, а тот, значить, вроде как, девятнадцатый получается… — чиновник покачал головой и вдруг улыбнулся. — Ну, да ничего страшного. Узаконим! Тем более, кроме вас, претендентов на него нет. Узаконим. Я лично займусь! Только пошлину заплатить придется.

— Пошлину? — Полозов недоуменно моргнул. — Как-то раньше…

— Ну, раньше многого чего не было, — расслабленно расстегнув сюртук, Ивановский вытащил изящную коробочку дорогих папирос фирмы «Саатчи и Мангуби» — надпись красовалось прямо на коробочке — и любезно протянул нам. — Прошу-с!

Я пожал печами:

— Спасибо, но… Бросил недавно. Курить — здоровью вредить!

— Эва, как вы! — рассмеялся Петр Петрович. — А вы, Михаил Игнатьевич? Берите, берите, не стесняйтесь

— Благодарю!

Инженер чиркнул спичкой. Оба закурили. Михаил затянулся… и ту же закашлялся.

— Что с вами, Михаил Игнатьевич? — участливо осведомился Ивановский. — Не привыкли к дорогому табаку? А я вот, признаться, люблю себя побаловать! «Лаферм», «Саатчи и Мангуби», «Фамоз»… Иных и