Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

Feld – Lazarett». Это был отряд, снаряженный немецкой больницей в Петербурге, который позднее, в Гунчжулине, проявил успешную деятельность. Начальником отряда был доктор Ланге; его сопровождали 3 или 4 немецких сестры милосердия.

Мы, иностранные офицеры, решили расположиться в фанзе, приспособленной под этапное помещение[64], где в наше распоряжение было предоставлено достаточно свободного места. В стоявшие ужасно жаркие дни помещаться в палатках было просто мучением. Кроме того, и нельзя было быть уверенным, дадут ли японцы возможность вовремя снять их. В фанзе было прохладно и продувало, но, несмотря на это, нас все-таки чуть не заели мухи, а ночью по нашим головам поднимали веселую возню крысы. Так как снова прибыл майор Гоме, то в этом помещении нас было четверо; спали мы на расставленных в нем своих походных кроватях.

Глава VII Бой у Лагоулина (или «Бой у Юшулинского и Пелинского перевалов») 31 июля и 1 августа 1904 г.

Я спал плохо. Было около 6 часов утра 31 июля. Кроме всяких других беспокойств, меня более часа тревожил какой-то беспрестанный шум, как будто от проезжавшего мимо обоза. Я собирался уже, покрывши голову сеткой от мух, еще немного вздремнуть, как услышал со двора слова одного из наших денщиков: «Перестрелка идет». Быстро повскакали мы с кроватей и узнали, что уже с 4½ часов утра с «позиции» слышен ружейный огонь.

Генерал Куроки, не дожидаясь нападения русских, утром 31 июля сам перешел в наступление против X корпуса и Восточного отряда графа Келлера. Атака на X корп.[65] была начата в 4½ часа утра стремительным натиском на 122‑й пехотный Тамбовский полк. Как я уже упоминал, полк этот занял высоту севернее Си-хо, бывшую ранее в руках японцев, и выставил там 3‑й свой батальон в передовые посты. Остальные три батальона полка в ночь на 31 июля расположились биваком в палатках в лощине западнее этой высоты, также на северном берегу Си-хо, не представлявшей в это жаркое время никакого препятствия[66].

3‑й батальон атакой был застигнут совершенно врасплох и был отброшен назад с большими потерями. Нападению способствовала укрытая местность; высота, занятая 3‑м батальоном, была покрыта кустарником в человеческий рост.

Тамбовский полк был собран по тревоге. Лежавшая перед ним высота была уже в руках неприятеля и с нее открыт огонь по палаткам. Под прикрытием двух рот (8‑й и 15‑й), которые заняли вместе небольшой холм у самого лагеря, полк отошел назад на горный хребет западнее лощины. Развертывание на этой новой позиции происходило под огнем неприятеля, сильно наседавшего, чтобы использовать свой успех. С целью воспрепятствовать японцам прорваться, командир 2‑го батальона подполковник Липован по собственному почину перешел в контратаку. Хотя батальон понес большие потери и был вынужден отступить, причем батальонный командир был смертельно ранен, но цель атаки была достигнута. Движение японцев вперед было приостановлено, и Тамбовский полк мог развернуться и укрепиться на своей новой позиции.

Около 6 часов утра вступил в бой стоявший у Юшулинского прохода 1‑й дивизион 31‑й артиллерийской бригады, чем значительно облегчилось положение Тамбовского полка. Местность, на которой разыгрался бой в эти утренние часы, была покрыта настолько густым кустарником, что с артиллерийской позиции оказалось возможным только тогда отличить своих от неприятеля и открыть огонь, когда получены были через офицера Тамбовского полка точные сведения о месторасположении японской пехоты.

С величайшей поспешностью мы оделись. Умываясь в садике за фанзой, мы слышали беспрестанные раскаты ружейного огня, что я раньше принимал за шум колес. Вдруг начал раздаваться орудийный огонь. Подполковник Пападопов, испанец и я повскакали на своих лошадей и помчались через Мун-тсиа-пу на поле битвы. Мы полагали, что корпусное начальство давно уже там, и спешили его отыскать. Уже при нашем отъезде во двор нашей фанзы, где был устроен лазарет, въезжали фургоны с ранеными Тамбовского полка. Вся дорога к полю сражения была покрыта ранеными, часть которых везли или несли, а часть сама, без посторонней помощи, плелась к перевязочному пункту.

Никто нам не мог дать сведения, где находится корпусное начальство. У подножия горных отрогов, южнее прохода, сошли мы с коней, оставив их под присмотром Тычинина, а сами взобрались пешком на гору. К югу от дороги через проход тянется в южном направлении плоский длинный горный хребет, который в расстоянии около 100 метров переходит в круто поднимающуюся вершину. На этом хребте стояла полубатарея 1‑й батареи 31‑й артиллерийской бригады, орудия в окопах наверху, на самом гребне, а передки и зарядные ящики укрытыми сзади. Батарея стреляла и была обстреливаема сама неприятельской артиллерией. Первоначально мы беспечно стали на высоте 300 метров, как раз за серединой батареи, как неожиданно японцы начали обсыпать огнем эту местность позади батареи, и несколько гранат разорвались вблизи нас. С большой поспешностью, невзирая на стоявшую с раннего утра жару, перебрались мы на крутую возвышенность справа от батареи. Едва мы очутились в безопасности, над местом, где мы раньше стояли, уже поднимались черные клубы дыма от разорвавшихся бризантных гранат. Сверху, с горы, покрытой кустарниками и отдельными жалкими деревцами, служившими нам укрытием от взоров, мы могли наблюдать все поле сражения. Так как мы теперь находились справа и сзади батареи, и примерно на 50 метров выше ее, то нельзя было опасаться, чтобы разрывающиеся за батареей снаряды достигали бы нас.

Горный хребет справа и впереди нас и батареи был занят 121‑м пехотным Пензенским полком под начальством полковника Маркова[67]. Полк растянулся почти до Пелинского перевала на протяжении около 4 километров. Одна полурота этого полка до утра 31‑го занимала высоту севернее Пелинского прохода, командовавшую над ним; затем она была заменена тремя ротами 35‑го Брянского полка с двумя горными орудиями из отряда генерала Мартсона. Три роты Пензенского полка были посланы начальником авангарда генерал-лейтенантом May на левый фланг для поддержки Тамбовского полка.

Там, севернее Сихо, происходил главный бой. Противники стояли друг против друга в расстоянии 600–800 метров. Японцы заняли взятую ими сегодня утром высоту и гористую местность далее к северу, а 122‑й Тамбовский полк расположился на горном хребте, почти севернее нашей левофланговой батареи. За правым его флангом находились в резерве едва две роты. В лощине между высотами, занятыми противниками, находился оставленный с неснятыми палатками бивак полка. Тут было возвышенное пространство, занятое вначале двумя русскими ротами, но около 9 часов утра оно уже было ими очищено. Теперь мы видели густые стрелковые цепи японцев, выбегавшие из кустарника занятой высоты, чтобы овладеть этим пространством. От Тамбовского полка они, по-видимому, были укрыты, так как скоро перешли в шаг. Но с правофланговой русской батареи они могли быть