Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

23 июля выступил корпусный штаб. Хотя штаб, т. е. генерал-майор Цуриков, с офицерами Генерального штаба, к которым присоединились и мы, иностранные офицеры, выехал в 5 часов утра, на этот раз мы были готовы вовремя, так как теперь у нас у каждого было по два денщика и по одной двуколке для вещей. В последние дни в Ляояне я купил себе за 150 руб. мула, и я имел таким образом 4 животных; из них «Кот» и мул в горах запрягались в повозку, а на четвертую садился сопровождавший меня верхом Тычинин; при хорошей дороге мул брался с вьюком, как подручная лошадь.

Штаб корпуса выехал один, без корпусного командира, который следовал в сопровождении конвоя в экипаже и отдельно от корпуса, собранного далее в горах. Под начальством корпусного командира снова был весь его корпус, за исключением 2‑й бригады 31‑й пехотной дивизии со 2‑м дивизионом 31‑й артиллерийской бригады; из этих войск 2‑я бригада 9‑й пехотной дивизии стояла уже в Ку-тсиа-цзы, куда направлялся корпусный штаб; первая же бригада этой дивизии и Пензенский пехотный полк из отряда графа Келлера двинулись сюда на соединение с корпусом через Анпин. Из Ляояна, таким образом, должны были выступить только еще Тамбовский пехотный полк и Оренбургский казачий. Кроме того, к корпусу были присоединены 1‑й Аргунский казачий полк с горной батареей, а также Терско-Кубанский конный полк.

Последний полк принадлежал вместе с Дагестанским конным полком к Кавказской конной бригаде, сформированной в начале войны из добровольцев кавказских горных племен. Офицеры, почти все исключительно кавказские князья и дворяне, перешли в эту бригаду большею частью из гвардейской кавалерии.

Нижние чины были дикие люди, из числа которых немало до службы занимались разбоями и грабежами. Впоследствии они доставляли порядочно затруднений до такой степени, что части были бы рады, если б можно было бы их распустить. Это были сильные, гордо смотревшие в своих живописных костюмах люди, одинаково ловко владевшие как винтовкой, так и саблей и кинжалом; в горной войне их можно было хорошо использовать как конными, так и пешими.

Терско-Кубанский полк, высадившись севернее Ляояна, пришел туда походным порядком несколькими днями раньше, но стал биваком у Сио-тун-дзы, далеко от города. После боя у Сихояна он был передвинут в Ку-тсиа-цзы на подкрепление генералу Гершельману.

Таким образом, в состав X корпуса входили 3 кавалерийских полка. Кроме того, дорогу от Сихояна на Мукден прикрывал генерал-майор Любавин со 2‑й бригадой казачьей дивизии Ренненкамфа[57]. Следовательно, против правого японского фланга у Сихояна стояло 5 кавалерийских полков[58] или 30 сотен, благодаря чему можно было ожидать, что расположение неприятеля выяснится вполне и наискорейшим образом.

Моя надежда, что мы выступили для открытого, настоящего наступления, была уже почти погашена, когда генерал Цуриков сообщил мне, что общая атака не имеется в виду, пока не будет собран весь ХVІIармейский корпус; командующий армией сопровождает корпус только для того, чтобы предварительно ознакомиться с обстановкой.

Старательно было приготовлено продовольствие для корпуса. Уже чуть ли не за неделю были сложены запасы его в Ку-тсиа-цзы и Анпине; кроме того, сами войска возили в своем обозе и в «транспортах» (провиантских) продовольствия на восемь дней.

Корпусный штаб уже в полдень должен был бы достигнуть Ку-тсиа-цзы, но мы подвигались вперед медленно, так как войска, обозы и транспорты загородили дорогу. Мы обогнали 1‑й Оренбургский казачий полк и Тамбовский пехотный.

Первому генерал Цуриков, поздоровавшись, указал на важность выяснения обстановки; «Вы – глаза и уши армии», – сказал он; японцы – хитры и лукавы, поэтому казакам следует действовать не боязливо, но осторожно.

Когда в 10½ часов утра мы вступили в Анпин, было получено приказание генерала Куропаткина корпусному штабу остаться в этой деревне. До Анпина дорога тянется в широкой долине Тан-хо, которая в жаркое время года проходима во многих местах вброд; восточнее Анпина она проходит через котловину, окруженную горами; здесь она разветвляется и входит в узкие горные долины; восточная ветвь, через Сан-диа-цзын и Ку-тсиа-цзы, ведет в Сихоян; юго-восточная же, через Цегоу – в направлении на Тхавуан. Обе дороги с их проходами позднее, в сражении при Анпине, играли большую роль.

В Анпине, с которым мы позже должны были еще к своему удовольствию ознакомиться, все более обширные помещения были заняты для штаба армии, который ожидался сюда сегодня. Вследствие этого наш штаб, вслед за которым скоро прибыл в своем экипаже и командир корпуса, проехал через деревню, чтобы выбрать себе место для бивака. В этот и последующие дни стояла невыносимая жара; в долинах, запертых со всех сторон скалистыми стенами, не было ни дуновения ветерка. Горы были совершенно обнажены или покрыты низким кустарником.

Мы расположились восточнее Анпина на гаоляновом поле; не было ни одного деревца, ни строения, где бы можно было укрыться от палящих лучей солнца. В котловине перед нами теснились войска, обозы и транспорты; часть из них тут же стала на бивак, а часть прошла далее на восток. Обозы проходили мимо один за другим, только не было все еще обоза корпусного штаба. Я прилег под кустарником у подошвы скалы. Корпусный командир, возивший с собой в экипаже самовар, угостил меня чаем; в это время внезапно солнце скрылось и разразилась сильная гроза. Редко в своей жизни я ощущал такое освежающее и укрепляющее действие, какое произвел ливший на нас дождевой поток; я чувствовал себя как бы перерожденным! Спустя около получаса ливень перестал, снова показалось солнце. Затем донесся неожиданный шум – это долинами от Цегоу и Сан-диа-цзы неслись с гор водяные потоки, которые в короткое время превратили всю котловину в озеро. Маленькие, до того почти высохшие ручьи, которые стекали в эти долины, теперь превратились в быстрые речки, непроходимые для обозов. Некоторое время мы были совершенно отрезаны от Анпина.

Но как быстро масса воды притекла, так же быстро она опять и унеслась. Штаб армии все-таки прибыл в Анпин; корпусный командир и начальник штаба отправились к генералу Куропаткину на обед. Начало уже темнеть, а нашего обоза все еще не было; кроме чая и немного шоколада, мы целый день ничего не ели. Ночевать на сырой земле, без палаток и в промокшей одежде представлялось нам далеко не полезным. Корпусный командир и генерал Цуриков остались в главной квартире в Анпине; туда же отправились и остальные офицеры штаба. Мы, трое иностранцев[59], решили тогда тоже искать пристанища в деревне; наступила уже темнота; вода, которая собралась в долине и устремилась в Тан-хо,