Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

также с артиллерийским дивизионом, была выдвинута на северную дорогу в Сихоян и вошла вместе с 1‑м Аргунским казачьим полком и горной батареей в состав отряда генерала Ренненкамфа, который должен был охранять дорогу Сай-ма-цзы – Ляоян; 23‑й же стрелковый полк, бывший с Аргунским полком, примкнул в Лиан-диа-зане к гр. Келлеру.

Из 31‑й пехотной дивизии 2‑я бригада с одним артиллерийским дивизионом находилась в Хайчене с войсками II сибирского корпуса, а что касается 1‑й бригады, то она хотя и была в Ляояне, но ее взял в свое распоряжение командующий армией. От 1‑го Оренбургского казачьего полка прибыло только две сотни, из которых одна была послана в Хайчен с понтонным парком, а ½ сотни назначено к великому князю Борису, который намеревался отправиться к отряду гр. Келлера. Генерал Случевский, таким образом, оказался королем без королевства. В утешение командующий армией приказал ему передать, что генерал Ренненкампф, хотя и совершенно самостоятелен в своих операциях, но что «в командном отношении» он подчинен генералу Случевскому. Генерал Случевский просил в штабе армии разъяснить ему, что нужно понимать под словами «в командном отношении» и с какими войсками он должен разрешить поставленную ему задачу – препятствовать движению японцев от Сай-ма-цзы на Ляоян и Мукден?

Следует отметить, что в то время на театре военных действий не было ни одного русского высшего строевого начальника, который имел бы под своим непосредственным начальством все свои войсковые части. Все было беспорядочно разбросано. Каждая прибывающая по железной дороге войсковая часть употреблялась сейчас же для заполнения какого-либо перерыва или промежутка, образовавшегося при первоначальном расположении армии или обнаруженного вновь.

Приблизительно 12 дней, до 20 июля, тянулось такое положение, что командир X корпуса был без своих войск. Прибывшие около этого времени по железной дороге в Ляоян части XVII армейского корпуса (1‑я бригада 35‑й пехотной дивизии с 31‑й артиллерийской бригадой[50]) отправились дальше в Хайчен. После очищения 9 июля Гайчжоу корпус генерала Штакельберга с частью ІV Сибирского армейского корпуса (3‑я Сибирская пехотная дивизия) расположился южнее Ташичао – Танчи; главные же силы армии: 2‑я Сибирская пехотная дивизия, 5‑я Сибирская стрелковая дивизия, 35‑я пехотная дивизия и половина 31‑й пехотной дивизии были сосредоточены генералом Куропаткиным на линии Хайчен – Симучен. В этом южном районе Хайчен – Ташичао командующий армией с прибытием 1‑й бригады 35‑й пехотной дивизии располагал 92 батальонами или по нормальному составу 73 000 штыков[51]. Против него стояли 5 японских дивизий; 4 (II армия)– южнее Ташичао и одна (10‑я)– юго-восточнее Симучена; число штыков было почти такое же, как и у русских. Так же точно и 3 дивизии Куроки почти равнялись силам Восточного отряда и 1½ дивизии X армейского корпуса[52]. Таким образом, к тому времени обе армии стояли друг против друга приблизительно с одинаковыми силами.

В штабе X корпуса теперь, как и перед тем, держались того мнения, что японцы используют благоприятные для них обстоятельства, сосредоточат все свои силы южнее проходов и оттуда пойдут на Ляоян и Мукден.

В течение двухнедельного пребывания в Ляояне мы ежедневно сопровождали корпусного командира и его штаб при осмотре и рекогносцировке ими укреплений Ляояна и впередилежащей местности. Район, который был укреплен, рекой Тай-цзы-хе делился на два участка. На левом (южном) берегу город был окружен полукругом фортами, промежуточными укреплениями, батареями и окопами, которые тянулись от Цзинершуня, через Сюиванцзы, южнее Ченьдзялинцзы и Юйхуамяно до местности южнее Эфы. Это были земляные постройки с блиндажами, безопасными от осколков, с проволочными сетями и волчьими ямами у подошвы рвов и перед гласисом. Все укрепления имели высокую профиль и были видны издали; правда, впереди лежащая местность была покрыта уже высоким гаоляном, маскировавшим постройки, но его пришлось скосить на несколько сот метров от линии огня, чтобы получить свободный обстрел.

Перед южным фронтом, в расстоянии 4–5 километров, поднимались из равнины северные отроги горной цепи, представляя для нападающего прекрасные артиллерийские позиции. При рекогносцировках мы побывали также на высотах южнее Эмицвана, севернее Цофантуна, у Фандзятуня и Шушанпу; отовсюду укрепления были хорошо видны, и неприятельская артиллерия могла, расположившись незаметно, обстреливать «позицию» сильным дальним огнем.

С правым берегом Тай-цзы-хе этот укрепленный лагерь сообщался посредством 6 мостов: одним железнодорожным и южнее его 5 мостами, построенными саперами и понтонерами[53]. Так как окружающая город Ляоян стенка представляла значительное препятствие для сообщения между обоими берегами реки, то генерал Куропаткин приказал пробить в стенках в разных местах проходы, особенно против мостов, несмотря на протест китайского губернатора, утверждавшего, что это разрушение священной стены будет стоить ему головы.

На правом берегу не было никакой общей линии укреплений. На высотах севернее Мутшана и далее на горном хребте от Фанхе до местности севернее Сиамайо было расположено множество батарей, фронтом на юг и юго-восток, которые должны были фланкировать японцев при наступлении их на южный берег реки против Ляояна. Эти батареи, видные издали, помещались на самых вершинах гор и окружались в расстоянии 50 шагов окопами, которые также резко выделялись на горных высотах. Лежащие далее к северу высоты, особенно обе двойные вершины северо-восточнее Цучинцзы, а также горного хребта севернее Цафангоу, были укреплены окопами и укреплениями.

Генерал Случевский, опытный инженер, казалось, не вполне был согласен с расположением укреплений. Кроме того, он мне высказал следующее: «Вся позиция, в которую вложена такая масса труда, имеет лишь двадцатую долю своего значения, раз здесь, в Ляояне, нет никакого резерва, и если она должна будет заниматься войсками, потерпевшими поражение в горах и преследуемыми японцами». Жаловался он также на недостаточное снабжение армии техническими вспомогательными средствами; нет ни полевого воздухоплавательного парка[54], ни беспроволочного телеграфа, ни оптической сигнализации. Артиллерия не имела ни полевых гаубиц, ни горных орудий. Только с началом войны было заказано 108 скорострельных горных орудий (18 батарей). Пулеметов, которые очень необходимы именно в горной войне, в наличности не имелось.

16 июля прибыл в Ляоян по Тай-цзы-хе в сопровождении шведского капитана Эдлунда генерал Ренненкампф, раненный в ногу во время рекогносцировки.

Два дня спустя в госпитале Красного Креста служили панихиду по одном молодом офицере, раненом одновременно с генералом Ренненкампфом и умершем от ран. Генерал Ренненкампф, присутствовавший, лежа на своей кровати, на панихиде, рассказал мне, что пуля раздробила ему кость; боли он не чувствует никакой, но ему досадно, что придется пролежать несколько недель как раз теперь, когда прибывают подкрепления и хотят перейти в наступление. Другие офицеры, прибывшие на панихиду, рассказывали, что генерал гр. Келлер произвел вчера, 17 июля, ночное нападение на японцев и потерял более 1000 человек. В Красном Кресте