Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

Удивительным было, между прочим, то, что в войсках никто из офицеров точно не знал, кто именно командовал корпусом. До отправления на театр войны 10‑м корпусом командовал генерал-лейтенант Случевский, прослуживший до получения корпуса всю свою службу в инженерных войсках, под конец – в качестве начальника саперной бригады. Я знал генерала со времени маневров в Чугуевском лагере под г. Харьковом. Уже тогда здоровье часто заставляло его предпочитать ездить в коляске, а не верхом. Общее мнение было, что ему поход будет не по силам и что во время войны он не будет командовать корпусом; гр. Келлер также определенно утверждал, что вместо него будет назначен другой генерал.

Такой взгляд, по-видимому, держался еще и при отправлении корпуса; и только от начальника прибывшей в Ляоян 9‑й пехотной дивизии, генерал-майора Гершельмана я узнал, что генерал-лейтенант Случевский был в Петербурге и что там решили, что во время войны он должен командовать своим корпусом.

Пришлось ожидать прибытия корпусного начальства, так как просьба наша телеграммой об отправлении нас в Ташичао до этого времени генерал-квартирмейстером была решительно отклонена. Это было прямо мучительно, так как там ежедневно ожидалось сражение!

Японская армия спустя 8 дней после сражения при Вафангоу опять пришла в движение. По всей линии японских войск начиналось наступление. Наша экспедиция с отрядом гр. Келлера на Фын-хуан-чен оказала на японцев такое же действие, как если растревожить осиное гнездо. Едва мы покинули отряд, как генерал Куроки с 1‑й японской армией выступил из Фын-хуан-чена по дорогам на Сай-ма-цзы, Лан-зан-гуан и к Модулинскому проходу[38]. На первой дороге японцы через Сай-ма-цзы двинулись к Сигулинскому проходу, который и заняли. Генерал Ренненкампф своротил на Сихоян против Тай-той-хо, где находился отряд генерала Грекова[39].

После непродолжительного боя японцами были заняты средний Феншуйлинский (у Лан-зан-гуана) и Модулинский проходы. Устроенные здесь с большими трудностями «позиции» были японцами легко обойдены; они продвинулись до Тхавуана, граф же Келлер отошел на половинное расстояние между Тхавуаном и Лиан-диа-заном; его передовые посты стояли у корейской башни западнее Тхавуана, японские же – значительно восточнее этого места. Граф Келлер не мог оказать серьезного сопротивления, так как его и без того уже немногочисленный отряд был в это время еще более ослаблен.

Одновременно с генералом Куроки 10‑я японская дивизия двинулась от Сюяна к Далинскому проходу, а 2‑я японская армия – от Вафангоу на Гай-чжоу. Опасаясь за отступление своих войск, выдвинутых к Гай-чжоу, командующий армией взял из отряда графа Келлера два стрелковых полка (12‑й и 9‑й) как раз в то время, когда отряду угрожала армия Куроки.

Мы были очень поражены, когда 30 июня в Ляоян прибыли 12‑й, а на следующий день 9‑й восточно-сибирские стрелковые полки. Мы было подумали, что это означает уже отступление отряда гр. Келлера на Ляоянские позиции. От офицеров узнали, в чем было дело!

12‑й стрелковый полк[40] 26 июня получил приказание от гр. Келлера выступить немедленно в Тхавуан, так как сообщено было о движении японцев к проходам; дорогой было получено новое приказание – вернуться тотчас же обратно. В час ночи полк достиг опять места своей прежней стоянки у Чинертуна, где его ждало уже распоряжение генерала Куропаткина двигаться форсированным маршем в Хайчен; в 4 часа утра полк, оставив часть своего обоза, двинулся дальше, следующую ночь провел на одном из перевалов под проливным дождем и в глубокой грязи, 28‑го прибыл в Хайчен, а 29‑го рано утром был отправлен по железной дороге в Ляоян; отсюда вместе с 9‑м стрелковым полком он должен был возвратиться опять к графу Келлеру. 9‑й стрелковый полк от Лан-зан-гуана, где он с 10‑м стрелковым полком занимал проходы, также был назначен в Хайчен, но дорогой получил приказание идти в Ай-шан-чжан (Айсандзянь), откуда 1 июля был отправлен в Ляоян.

Офицеры жаловались на эти постоянные передвижения туда и сюда, цель которых войска не могли себе уяснить; все время войска думали встретиться с врагом, но с Тюренчена никто не видел еще ни одного японца.

Между тем армия Куроки заняла проходы западнее Сай-ма-цзы, средний Феншуйлинский и Модулинский. Не встретив серьезного сопротивления, 1‑я японская армия продвинулась к юго-востоку на расстояние двух переходов до ляоянских укреплений; соединившись с 10‑й японской дивизией, занявшей проходы по дороге в Хайчен и Ташичао, в особенности Далинский проход, она угрожала отступлению войск генерала Куропаткина, выдвинутых к Гай-Чжоу.

2‑я японская армия придвинулась к Гай-Чжоу на расстояние одного перехода южнее его[41]; Гай-Чжоу она заняла только 9 июля, после отступления русских.

В Ляоян тем временем проникали и держались самые невероятные слухи. Так, охотно верили тому, что русский флот 24 июня вышел из Порт-Артура, атаковал и уничтожил японский флот, что только что японский главнокомандующий маршал Ойяма погиб на транспортном корабле. Это – понятно, так как родоначальником таких слухов тут всегда является соответственное желание. По этой же причине также вполне понятно, что в течение всей войны генерал Куроки умирал по меньшей мере один раз в каждые четыре недели; не было такой болезни, которой бы не болел несчастный полководец; иногда он, впрочем, умирал и геройской смертью на поле битвы. Таким же образом мог держаться целыми неделями ничем не объяснимый слух, будто на одном японском транспортном корабле погибло семь иностранных офицеров, прикомандированных к японской армии и что из них спасся только «капитан фон Кеер».

После недельного отсутствия в Ляоян вернулись опять наши «Noyau», находившиеся при главной квартире в Ташичао. Они рассказывали, что генерал Куропаткин, по-видимому, хотел 27 июня произвести наступление, но что, вероятно, вследствие известия о занятии японцами проходов отказался от своего намерения; что 1‑й Сибирский корпус (Штакельберга) получил приказание очистить Гай-чжоу, оставив там арьергард, и отходит в направлении к Хайчену.

В конце июня 1904 года расположение русской армии было следующее:

1‑й Сибирский корпус (1‑я и 9‑я восточно-сибирские стрелковые дивизии) с 10 примерно сотнями Сибирской казачьей дивизии и 6 сотнями Пограничной стражи – южнее Ташичао; авангард – в Гай-чжоу.

* Два батальона находились еще в Инкоу.

** Забайкальская бригада Мищенко (1‑й Читинский и 1‑й Верхнеудинский забайкальские казачьи полки) была усилена 7‑м Сибирским казачьим полком (3 очередн.) и вновь прибывшими 11‑м и 12‑м Оренбургскими казачьими полками (2 очередн.).

От X армейского корпуса:

31‑я пехотная дивизия[42] – у Хайчена.

9‑я пехотная дивизия – высаживалась у Ляояна.

Восточный отряд со своими силами (3‑я стрелковая дивизия[43], два полка 6‑й стрелковой дивизии и два казачьих полка) – между Лиан-диа-заном и Тхавуаном; один стрелковый полк (23‑й) с 1‑м Аргунским казачьим полком – у Сихояна.

1‑я бригада дивизии Ренненкампфа[44] (2‑й Нерчинский и