Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

в течение нескольких недель сибирской пехотной бригадой. Я упоминаю об этом только для того, чтобы удостоверить, что отличное санитарное состояние войск было не благодаря гигиеническим мероприятиям. Полдня работала целая рота, пока небольшое возвышенное место среди долины было настолько очищено, что можно было разбить лагерь штаба отряда. Вкопанные в землю сосны образовали между палатками аллеи.

Спокойствие продолжалось здесь, однако, недолго. На юге театра военных действий предстояли решительные события. Генерал Штакельберг, усиленный одной бригадой 35‑й пехотной дивизии и Сибирской казачьей дивизией, 13 июня, т.е. в день нашего переселения из Лан-зан-гуана в Тхавуан, под напором наступавшей японской армии оттянул назад свой авангард из Ва-фан-дьяна к Ва-фан-гоу, где находились его главные силы. Численность японцев не превышала по числу батальонов численности отряда Штакельберга, но они значительно превосходили артиллерией[30]. 14 июня неприятель двинул 3‑ю и 5‑ю дивизии вдоль полотна железной дороги и остановился в восьми километрах от Ва-фан-гоу. 4‑я японская дивизия обходила правый русский фланг западнее железной дороги и достигла Фу-чжоу.

Командующий армией уже к этому дню опасался, по-видимому, за путь отступления генерала Штакельберга, на что указывает его телеграмма графу Келлеру немедленно отправить в Хайчен 6 батальонов и одну батарею. Граф Келлер назначил туда 7‑й и половину 8‑го Сибирского пехотного полка (от 2‑й бригады 2‑й сибирской пехотной дивизии) и одну батарею, которые до тех пор прикрывали при Лиан-диан-зане тыл Восточного отряда охранением ведущей к нему дороги. В Тха-зе-лине оставалось и охраняло западный Фэн-шуй-линский проход теперь только два батальона (без одной роты) с двумя орудиями, в Лиан-диа-зане же осталась только одна рота при шести орудиях.

15 июня произошло сражение при Ва-фан-гоу. Генерал Штакельберг был атакован с фронта двумя японскими дивизиями; план его обойти 1‑й сибирской стрелковой дивизией японский правый фланг рушился. Перед громадным превосходством японской артиллерии – столько же в отношении ее численности, как и в тактическом ее употреблении, русские не могли удержаться. Когда около полудня подоспевшая сюда из Фу-тжоу половина 4‑й японской дивизии[31] появилась на русском правом фланге, исход сражения был предрешен. Ген. Штакельберг в 3 часа пополудни отдал приказ об общем отступлении к северу, которое сопровождалось большими потерями, в том числе и орудий.

В этот день мы ничего не подозревали о случившемся. Навряд ли отдавали себе ясный отчет и в главной квартире о громадности поражения. После обеда пришла телеграмма от ген. Куропаткина о том, что ген. Штакельберг под напором неприятельских сил отступает от Ва-фан-гоу; одновременно обнаружилось движение японских войск от Сю-яна на путь отступления I сибирского корпуса. От Восточного отряда поэтому должны быть немедленно отправлены 11‑й и 12‑й стрелковые полки в Ай-сян-дзянь; с остальными войсками отряд гр. Келлера должен предпринять «демонстративное наступление» на Фын-хуан-чен.

В Восточном отряде оставалось по два полка из 3‑й и 6‑й стрелковых дивизий[32], 2 батальона второй Сибирской пехотной дивизии и несколько батарей полевой артиллерии; по бывшему опыту, последние были непригодны для похода в горной местности. Поэтому граф Келлер обе батареи, стоявшие в Тхавуане, отослал в Лиан-диа-зан. Из названных 14 батальонов пришлось часть оставить для защиты перевалов с целью обеспечения отряду пути отступления. Это особенно касалось правого фланга, так как японцы наступали от Сю-яна.

Стоявшие до сих пор в Тхавуане и Лиан-диа-зане для прикрытия тыла резервы были отозваны командующим армией. Ведущие отсюда на юг дороги были заняты еще только у Тха-зе-лина двумя батальонами 8‑го сибирского пехотного полка, и у Сандолинского прохода – двумя батальонами 22‑го стрелкового полка.

Граф Келлер считал предписанную ему демонстрацию бесполезной. Три дня тому назад у него для наступательных действий было 20 батальонов, теперь же у него почти все отобрали. Если бы отряду удалось даже занять Фын-хуан-чен, ему все же пришлось бы вернуться за недостатком продовольствия; и неизвестно притом, останется ли свободным путь отступления, особенно если опять сообщат о значительных неприятельских силах у Сай-ма-цзы.

Граф Келлер решил на следующий день с 7¾ батальонами и 1 батареей начать наступление, а именно: с 3 батальонами и 8 орудиями через Модулинский и с 4¾ батальонами через средний Фен-шуй-линский (у Лан-зан-гуана) проходы. Западный Фен-шуй-линский проход, южнее Тха-селина и Сандолинский проход остались занятыми каждый двумя батальонами. Для занятия лежащих по пути наступления проходов «Модулинский» и «Средний Фен-шуй-линский» признавалось достаточным по одному батальону.

15‑го вечером был отдан приказ по войскам отряда. Долго говорил со мною граф в этот вечер. Он предоставлял нам отправиться с ним, причем указывал на возможность неудачного исхода экспедиции. О поражении отряда ген. Штакельберга гр. Келлер еще ничего не знал.

16 июня обе колонны начали движение: правая, под начальством ген. Романова – 2 бат. 24‑го, 1 бат. 22 стрелк. полков, 4 бат. 6‑й стрелк. арт. бригады, конно-охотничья команда 24‑го стрелкового полка, ½ роты сапер – от Модулинского прохода на Хен-диа-пуза; левая, под начальством ген. Кашталинского – 2 бат. 9‑го и 2¾ бат. 10‑го стрелк. полков и конно-охотничьи команды этих полков – от Фен-шуй-линского прохода на Лин-дья-тай. От 2‑го Читинского казачьего полка при каждой колонне находилось по одной сотне[33]. Штаб отряда, к которому присоединились и мы, выехал рано утром из Тхавуана под прикрытием конно-охотничьей команды 11‑го стрелкового полка. При штабе находился переводчик Василий Иванович, так называемый «баба-казак».

«Она», или «он» прибыла однажды с донесением из Забайкальской казачьей бригады Ренненкампфа, к которой она первоначально присоединилась, и попросила графа оставить ее у себя. Это была кавказская еврейка: как она попала к забайкальским казакам – я не знаю, но она в качестве переводчика принимала участие уже в последнем китайском походе. Она носила форму забайкальских казаков, а также шашку. Как переводчик, она оказывала немаловажные услуги; впоследствии она сделалась официальным переводчиком и тем более была полезна отряду, так как знала наречие маньчжурского простонародья. Она была, как у нас говорят, «ein schneidiges Frauenzimmer»; в то время как действительные переводчики с началом похода приводили всевозможные доводы, чтобы остаться, она тотчас же решилась идти с отрядом[34]. При сильной жаре мы проехали 50–60 километров по дороге, которая проходила через многочисленные горные проходы. Переводчица на своей казачьей лошади неутомимо ехала рысью позади графа. Большой привал мы сделали у Валиунди. Граф Келлер, не знаю каким уже образом, получил известие, что у Модулинского прохода, где кончался полевой телеграф, его ждет телеграмма от Куропаткина. Пришлось ожидать целых два часа, пока наконец казак не привез ее. Оптического телеграфа, который здесь, в горах, был бы очень на месте,– не было. Генерал Куропаткин пересылал телеграфное донесение ген. Штакельберга о вчерашнем, 15 июня, в полдень, сражении