Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

свободу, шел уверенно и перевозил меня через все броды; и только качание лошади и журчание воды, которая мочила сапоги, показывали, что мы опять находимся в русле реки и переправляемся вброд. Наконец, к 10 час. вечера, по многочисленным отсталым, которых мы обгоняли, мы узнали, что находимся вблизи авангарда, который дошел уже до Сай-ма-цзы. Мы думали уже, что достигли своей цели, как вдруг заметили, что нет с нами графа и выехавшего нам навстречу проводника. Еще целых 2 часа мы, три иностранных офицера и несколько офицеров штаба, блуждали впотьмах, ведя за поводья лошадей, вдоль каменного русла реки, пока, наконец, на противоположном берегу не замелькал свет и маленькие бивачные огоньки. Были ли это наши, или японцы? Наконец, ответили на наши оклики. Оказалось, что это были Сай-ма-цзы, занятые нашим авангардом. Еще раз нам пришлось переправиться через разлившуюся реку, пока, наконец, порядочно изнуренные, мы достигли цели. В китайской фанзе нашли мы вместе с переводчиками приют. Наши вьючные животные остались при главных силах и на их прибытие нельзя было рассчитывать. У практичного же итальянца, над которым еще сегодня утром мы смеялись, оказалось самое необходимое при себе. Провизии ни у кого не было, даже у графа, которого мы сейчас же отыскали, чтобы узнать о его дальнейших намерениях.

Мы застали графа не в духе; он только что получил телеграмму от генерала Куропаткина, в которой тот не соглашался на предположенное на завтра движение на Ай-ян-я-мынь; разведка туда – дело кавалерии; граф же Келлер должен был немедленно вернуться и занять проходы, так как японцы намереваются двинуться к Модулинскому проходу и далее на запад. Согласно этому распоряжению, завтра же нужно было выступить в обратный путь и совершить его в 2 перехода.

Далее граф сообщил, что главные силы остановились в 8 верстах западнее Сай-ма-цзы, ввиду того, что люди устали от вчерашнего большого перехода и сегодняшнего, достигающего 40 километров, чему еще способствовали скверные, каменистые дороги, броды через многочисленные реки и подтаскиванье орудий.

О первом Аргунском полку ничего не было слышно. Оба же полка дивизии Ренненкампфа, напротив, прибыли сегодня вечером в Сай-ма-цзы. Находясь в расстоянии 2 верст от Сай-ма-цзы, они еще не знали, занята ли она японцами или нет.

После чаю, который сварил нам старый китаец, и поделившись остатками нашего завтрака, мы расположились спать на жестком кане и в промокшей одежде, положив под головы седла. Рано утром прибыл Тычинин, блуждавший с вьючными животными всю ночь. Теперь мы могли утолить свой голод какао и мясом.

Незадолго до нашего отъезда прибыл генерал Ренненкампф в сопровождении австрийского капитана графа Шептицкого.

Генерал снова отправлялся в сторону Ай-ян-я-мыня на разведки. Находились ли японские войска, как это предполагалось, восточнее Сай-ма-цзы и в движении на Мукден, установить к тому времени не удалось.

Обратное движение мы совершили при более благоприятных условиях; дождь перестал; с орудий овес был снят.

У деревни Чао-хо-цзы главные силы расположились биваком. Так как мы не взяли с собой палаток, нам пришлось для приюта отыскивать себе фанзу. Итальянец и здесь позаботился о нашем пропитании, купив у китайцев несколько отвратительных поросят. Была уморительная картина смотреть на вырвавшихся из рук поросят и гоняющегося за ними с ножом итальянца; во дворе происходила дикая гонка, пока поросята не были, наконец, пойманы. Вскоре они уже жарились на плите, распространяя страшный чад. Каждый из нас получил свою порцию поросенка, на которой местами видны были остатки черной щетины.

В Чао-хо-дзы нас встретил адъютант генерала Куропаткина граф Бобринский; казалось, как будто командующий армией опасался за участь отряда, так как он послал первую бригаду 2‑й сибирской пехотной дивизии в Тхавуан и одну бригаду 5‑й стрелковой дивизии двинул по направлению к Лиан-диа-зану. Граф Бобринский рассказал нам, что занятие японцами 26 мая Кин-чжоу произошло неожиданно и что хотя Кин-чжоу открывает доступ к укрепленному району Порт-Артура, тем не менее генерал Куропаткин, даже при опасности, что Порт-Артур должен пасть, двинется на выручку его не раньше, чем соберет все войска.

Третьего июня при прекрасной погоде закончился обратный поход в Лан-зан-гуан. Граф Келлер опять обратился с речью к войскам, в которой им объяснял, что поход не был безрезультатным, так как «победа в ногах».

Несомненно, что войска, при такой неблагоприятной погоде и тяжелом состоянии дорог, выполнили поход великолепно. Генерал Кашталинский действительно уверял, что единственным последствием экспедиции было 8000 негодных сапог.

Мы были тем более рады и счастливы возвращению в Лан-зан-гуан, что в полевой почте нас уже ждали письма от наших родных и близких.

Так как командующий армией согласился теперь с выбором Лан-зан-гуана как местопребыванием штаба корпуса, а граф Келлер высказал предположение остаться пока здесь, то мы разбили свои палатки в идиллическом местечке на противоположном берегу реки, у подножия покрытой кустарником скалы. Недалеко от моего шалаша я открыл каменный грот в скале, который превратил в свой рабочий кабинет.

Обедали мы совместно с графом и его штабом. Изредка появлялся эконом, но вообще о нашем пропитании заботились офицер штаба с помощью итальянца.

Не будь японцы так неприятно близко, что каждую минуту можно было ожидать нарушения нашей идиллии грохотом орудий, мы чувствовали бы себя как на даче. Какая большая разница по сравнению с пыльной, безлесной равниной у Ляояна! Горная речка с прозрачной водой, зеленые горы и долины, чистый горный воздух – все это было прямо чудесно! Только пребывание днем в палатке было невозможно вследствие сильной жары и бесчисленного количества мух. Тогда я удалялся в свой грот, или на вершину скалы, где мы располагались под цветущим терновником. Погода в общем стояла великолепная, хотя днем было очень жарко, а ночью прохладно. Период дождей все еще не наступал! Хотя время от времени шел сильный дождь с грозой, но не было и речи о постоянном дожде. Какая страшная сила этих дождей здесь в горах, показала нам непродолжительная гроза 11 июня; один из провиантских транспортов, состоявший из китайских арб, был застигнут грозой в узкой долине по дороге из Тхавуана в Лан-зан-гуан; вода нахлынула с такой силой и быстротой, что не успели даже выпрячь лошадей; сопровождавшие обоз люди могли только спастись на вершине горы, а 21 лошадь утонула; телеги были разбиты, а провиант большею частью унесен потоком.

Едва мы вернулись из безрезультатной экспедиции, как снова пришло известие, что вблизи Сай-ма-цзы расположился сильный японский отряд. Генерал Ренненкампф 5 июля с двумя сотнями имел небольшую стычку с японской ротой по дороге в Ай-ян-ямынь. Других сведений о расположении, численности и намерениях неприятеля кавалерии добыть не удалось. Узкие лощины и крутые скалистые горы представляли для разведочной службы большие трудности.