Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

Могла ли, однако, их преодолеть лучше организованная и обученная кавалерия – представлялось сомнительным. Стоило только отдельному разъезду или эскадрону продвинуться вперед для разведки, как они наталкивались на занятые пехотой проходы или попадали в засаду. Если надлежащее разведывание было затруднительно для находившихся на обоих флангах Восточного отряда казаков (Ренненкампф и Мищенко), то оно было тем более трудным для кавалерии, выдвинутой впереди фронта. Здесь два казачьих полка с 9 сотнями должны были освещать и наблюдать местность на протяжении 100 километров по фронту: 2‑й Читинский полк с 4 сотнями[18] – по этапной дороге на Фын-хуан-чен и у Модулинского прохода; одна из трех сотен Уссурийского и две сотни Верхнеудинского полков, образовавшие сводный полк – по дороге Лиан-диа-зань-Сюян. Так как кавалерия не могла доставлять сведения, то граф приказал при каждом стрелковом полку образовать одну или две разведочные команды из вызванных из строя желающих, численностью от 40 до 80 человек, которые вместе с конными охотничьими командами своих полков должны были собирать сведения. Японская кавалерия была много осторожней русской; она оставалась в горах, вблизи своей пехоты, что было совершенно правильно, так как конница одна ничего не могла осветить. Раз японская кавалерия выдвигалась вперед, за ней всегда по пятам следовала пехота.

3‑я стрелковая дивизия и три батареи остались между Лан-зан-гуаном и позицией у Фин-шуй-линского прохода. 7 рот было выдвинуто до 4‑го этапного пункта, Ту-ин-пу. Из 6‑й стрелковой дивизии штаб, 24‑й стрелковый полк и одна батарея находились при Цун-ван-ли-хо у Модулинского прохода; 22‑й стрелковый полк с двумя орудиями – у Четулинского и Сандолинского проходов.

23‑й стрелковый полк вместе с 1‑м Аргунским полком и горной батареей (7 старых орудий)[19] выдвинулись до Сай-ма-цзы; между тем как 21‑й стрелковый полк (вместе с 18‑м стрелк. полком 5‑й стрелковой дивизии) занял Далинский проход и служил таким образом поддержкой для бригады Мищенко. Из 1‑й бригады 2‑й сибирской пехотной дивизии 5 батальонов стояли в качестве резерва отряда в Тхавуане, 3 же батальона – в Лиан-диа-зане, с выдвинутыми вперед наблюдательными частями на дорогах к Си-му-чэну и Ва-идзя-линскому проходу.

7 и 8 июня началось общее движение японцев вперед. 23‑й стрелковый полк был атакован при Сай-ма-цзы – по донесению, одной пехотной бригадой – и, потеряв 100 человек, отступил к Фин-шуй-линскому проходу, к дороге, ведущей в Си-хе-ян[20]; японский авангард стоял между Сай-ма-цзы и Чао-хо, а одна рота заняла Чао-хо-цзы.

Одновременно японцы выдвинулись и против фронта Восточного отряда. 6 июня граф Келлер отправился в Линд-ятай к 2‑му Читинскому казачьему полку для раздачи, по поручению командующего армией, казакам Георгиевских крестов. Для празднования торжественного случая полк пригласил из Ляояна ресторатора и устроил завтрак с музыкой. Об этих приготовлениях японцы, очевидно, были отлично осведомлены через своих китайских шпионов. Во время завтрака казак привез донесение, что с юга подходит японская пехота; этому не поверили и продолжали завтракать; пришло второе донесение, которому также не поверили, но завтрак становился уже неприятным. Когда же примчавшийся в карьер казак сообщил, что неприятельская пехота появилась на окружавших долину Лин-диа-тайских высотах, в верности сообщения нельзя было более сомневаться. Теперь только казаки сели на лошадей – их было 1–2 сотни – и «рассыпавшись лавой», медленным шагом стали отходить к северу. С гор раздались частые выстрелы. Один казак и одна лошадь были ранены, одна лошадь убита. Граф ехал с величайшим хладнокровием шагом; вокруг беспрерывно свистели с гор пули. Спустя полчаса, когда расстояние от японцев настолько увеличилось, что не угрожала больше опасность, граф, обращаясь к своей свите, сказал: «Я надеюсь, что нас не обвинят в трусости, если мы теперь поедем рысью».

На следующий день японская пехота двинулась в Туинпу и в направлении к Модулинскому проходу до Ва-лиун-ди.

На обеих дорогах произошли небольшие стычки[21]. Выдвинутая к Та-ин-пу пехота отошла за Фин-шуй-линский проход; Читинский казачий полк отступил к Чао-хо-гоу.

Не было еще ясно, намеревались ли японцы атаковать перевалы или этим движением преследовали цель отвлечь внимание от других пунктов. Гр. Келлер придерживался последнего мнения, тем более что было получено известие о движении сильного неприятельского отряда против генерала Мищенко, Сю-яна. Граф Келлер полагал, что японцы двинутся через «западный» Фен-шуй-линский проход против Лиан-диа-зана и Ляояна.

Ввиду этого 1‑я бригада 2‑й Сибирской пехотной дивизии была переведена назад в Лиан-диа-зан; 2 батальона переведены к Сиао-хуан-лину и 1 батальон к западному Вандзялинскому проходу; 12‑й стрелковый полк был отослан обратно в Тхавуан, за ним туда же должен был последовать штаб Восточного отряда и 11‑й стрелковый полк.

8 июня японцы так близко подошли к среднему Фен-шуй-линскому проходу у Лан-зан-гуана, что ожидалось нападение и были отправлены назад обозы трех находившихся на позиции стрелковых полков[22]. На следующее утро – мы убрали уже свои палатки, так как граф собирался со своим штабом в Тхавуан – все опять стало спокойным. Наш отъезд был отложен; обозы тоже вернулись обратно. Граф лично хотел убедиться в положении дела и вместе со мной и двумя офицерами-ординарцами поехал после полудня к 2‑му Читинскому казачьему полку, который стоял недалеко от японцев у Чао-хо-гоу.

Нас сопровождали только казак с флагом, который держался в неприятной близости около меня, и три казака, из которых двое ехали далеко впереди. Дорогой мы вспомнили, что ни у одного из нас нет револьвера, так что ружье казака служило единственным оружием нашей защиты. Я упомянул об этом только для того, чтобы показать, как граф был беспечен в отношении себя, а также как все мы были беспечны, вследствие проявления малой инициативы японскими постами и кавалерией.

В Читинском полку, офицеры которого угощали нас чаем и ананасами, нам показали горный хребет на полудороге от Ту-ин-пу в Чао-хо-гоу, на котором стояли японские передовые посты; но о силах неприятеля положительно ничего не было известно. От казаков нельзя было большего и требовать уже и потому, что их истощенные лошади представляли собой кожу и кости. Больше месяца стоял полк в передовой линии, в постоянном соприкосновении с неприятелем, и офицерам, и солдатам, и лошадям пришлось переносить много лишений.

Сведения, которых не могла добыть кавалерия, были сообщены отряду 10 июня командующим армией. Особенностью в этой войне было то, что войска передовых линий важные для себя сведения о неприятеле не могли добыть своими разведочными средствами, а большей частью получали их из главной квартиры.

Генерал Куропаткин сообщил, что против Восточного отряда находятся:

12‑я японская дивизия – у Сай-ма-цзы и к юго-востоку от него.

2‑я и гвардейская дивизии – у Фын-хуан-чена.

10‑я дивизия – к юго-востоку от Сюяна, против генерала Мищенко.

Далее пришло из