Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

Полковник Лауенштейн сообщил мне из Ляояна, что в штабе армии господствует заметное волнение. Не собирались ли, не выжидая дальнейших подкреплений, двинуться на выручку Порт-Артура?

28 мая в Лиан-диа-зане стало известным, что выступление должно последовать на следующий день. Генерал Куропаткин поставил некоторые условия, но дал свое согласие на наступательный образ действий. Граф Келлер говорил мне, что он будет находиться около отряда впереди его, но что раньше ему самому надо выдвинуться дальше вперед, чтобы знать, что предпринять сообразно обстоятельствам. Поэтому 29 мая мы должны двинуться: штаб Восточного отряда – в Лан-зан-гуан; в Лан-зан-гуан и к Фен-шуй-линскому проходу – 10‑й стрелковый полк; в Тхавуан – 11‑й и 12‑й полки; из Тхавуана к Цун-ван-ли-хо (Модулинский проход) – 22‑й стрелковый полк, и, наконец, 23‑й полк – из Си-хе-яна на Сай-ма-цзы.

10‑й стрелковый полк должен был, однако, выждать еще в Лиан-диа-зане прибытия 1‑й бригады, 2‑й сибирской пехотной дивизии (IV сибирского армейского корпуса), которую командующий армией временно присоединил к Восточному отряду с непременным условием оставить ее в качестве резерва в Лиан-диа-зане. После всех этих передвижений 1‑я бригада 3‑й стрелковой дивизии стала восточнее Лан-зан-гуана, 2‑я бригада – у Тхавуана, а 2 полка 6‑й стрелковой дивизии – у Модулинского прохода.

Генерал Куропаткин не был доволен выбором Лан-зан-гуана как местопребыванием штаба корпуса и желал, чтобы он оставался в Тхавуане. Гр. Келлер, однако, высказался, что это его дело, куда передвинуть свою квартиру. Он полагал, что, будучи впереди отряда, лучше можно им управлять.

Лиан-диа-зан мы покинули 29 мая в сильную жару. Погода начала изменяться; время от времени шел сильный проливной дождь; барометр падал. Мы полагали, что в скором времени должен наступить период дождей, начинавшийся обыкновенно 15 июня. Мысль об этом была очень неприятна, так как, по рассказам местных жителей, горные долины превращались тогда в бурные потоки. Мы готовились быть отрезанными в течение целых недель от всякого сообщения и от подвоза, и к возможности умереть с голоду или утонуть. Принадлежали ли все эти рассказы к числу небылиц или только, действительно, случайно не наступали в течение двухлетней войны эти периоды дождей, на которых многие русские строили свои стратегические планы, я так и не мог узнать.

10‑й стрелковый полк, которого должна была сменить 1‑я бригада 2‑й сибирской пехотной дивизии, в день нашего выступления в поход праздновал свой полковой праздник с парадом, молебствием и завтраком.

Граф Келлер обратился к полку с речью, в которой сообщил о полученном им приказании как можно ближе подойти к противнику; граф высказал надежду, что полк исполнит свой долг и что при ближайшей встрече с врагом мы будем говорить если не о больших победах, то по крайней мере о «хороших делах». В Лан-зан-гуан мы выступили в 12 часов дня, – после завтрака у офицеров 10‑го полка при + 40 °Р. Дорогой граф еще раз объяснил мне свой взгляд на задачу своего отряда; хотя ему и придется избегать сражения с значительно превосходящим его силы врагом, но он будет тревожить его маленькими стычками, будет стараться прорвать завесу, которую он протянул, затруднять сосредоточение его сил, а при случае предпринять и что-нибудь большее.

Лан-зан-гуан, которого мы достигли вечером, лежит в узкой речной долине, переходящей к востоку от дороги в котловину. Через деревню протекает горный ручей с прозрачной серебристой водой; на западном берегу поднимались покрытые густым кустарником скалы. Так как здесь не предполагалось долго оставаться, то мы заняли вблизи этапа большой китайский двор и разместились в боковом здании с несколькими офицерами-ординарцами. По случаю праздника Троицы все здание было украшено зеленью. В общем же здесь было не особенно приятное местопребывание: ничем не устланный пол был сырой, разбитые окна были закрыты соломенными циновками и только маленькое, заделанное стеклом отверстие пропускало свет.

На следующее утро, 30 мая, пришло известие, что генерал Ренненкампф после столкновений с неприятелем 25 и 27 мая восточнее Сай-ма-цзы, по дороге в Куан-дань-сян (при Шаого), ввиду наступления значительных сил неприятельской пехоты, отступил к Цян-чану[16] под прикрытием оставленного в Сай-ма-цзы 1‑го Аргунского казачьего полка. Одновременно пришло донесение от полковника Карцева, командира вышеназванного полка, что 3000 человек японской пехоты при 12 орудиях заняли Сай-ма-цзы и что он сам стоит со своим полком и одним батальоном 23‑го стрелкового полка у Фэн-шуй-линского прохода, по дороге в Си-хе-ян. По дальнейшим известиям, большие неприятельские силы должны были стоять у Ай-ян-ямыня, восточнее Сай-ма-цзы. Граф Келлер составил тотчас же план произвести наступление на Сай-ма-цзы и напасть на стоявших там японцев. Подполковник Генерального штаба Хростицкий был послан с 60 конными охотниками к Сай-ма-цзы на разведку.

На следующий день, утром 31 мая, получилось согласие командующего армией на предполагаемое наступление. Немедленно был отдан приказ собрать к вечеру 31 мая у Чао-хо-гоу (Цха-хе-гоу) все имевшиеся в распоряжении войска, т. е. 3‑ю восточно-сибирскую стрелковую дивизию, 22‑й стрелковый полк, возвращенный с пути к Модулинскому перевалу, и три батареи 3‑й восточно-сибирской стрелковой артиллерийской бригады, с тем чтобы на следующее утро двинуться оттуда к Сай-ма-цзы.

От южной опушки деревни Чао-хо-гоу идет в восточном направлении дорога в Сай-ма-цзы; дорога эта до тех пор ни на одной карте не была обозначена, но была достаточно исследована; она тянется в долинах и руслах маленьких рек; дважды приходится переходить через тянущиеся с севера на юг горные хребты, между которыми лежит долина реки Чао-хо (Цао-хэ). Эта долина и долина реки Бадао-хе у Сай-ма-цзы ведет к Фын-ху-ан-чену, где находились главные силы 1‑й японской армии; передовые ее части находились в расстоянии одного перехода от Чао-хо-гоу.

От дороги Цха-хо-гоу – Сай-ма-цзы не было, как о том имелись сведения, никакой другой обходной дороги к северу через горы; таким образом приходилось при наступлении на Сай-ма-цзы совершать фланговый марш по одной узкой дороге, выход которой в Сай-ма-цзы японцы держали в своих руках. Держись они там и двинув одновременно более значительные силы из Тумензы (Тиндяпуза) на Цха-хо-гоу, они закрыли бы, что называется, клапан. К счастью для нас, они не догадывались совсем о задуманном предприятии. Вечером 31 мая была отдана диспозиция. Для занятия Сай-ма-цзы, а в случае, если там неприятеля не окажется, то для дальнейшего движения на Ай-ян-ямынь, было назначено 6 батальонов с 2 батареями, которые начальник отряда пожелал лично вести. Два других батальона должны были для обеспечения правого фланга двинуться долинами рек Чао-хо и Бадао-хо по направлению к Фын-хуан-чену. Начальник 6‑й стрелковой дивизии генерал Романов получить приказ с 6 батальонами, одной батареи и пятью сотнями охранять дорогу на Сай-ма-цзы на случай отступления; кроме того,