Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

удивлению, встретили штаб Восточного отряда, тогда как по нашему расчету он должен был находиться значительно дальше. Тут же стояла большая часть 3‑й восточно-сибирской стрелковой дивизии. Мы представились генералу Засуличу, от которого в этот же день граф принял начальство над Восточным отрядом. Засулич же, назначенный командиром II сибирского корпуса, на следующий день отправился в Ляоян. 17‑го после полудня благополучно прибыл наш багаж. Так как все постройки небольшой деревушки были заняты этапом и лазаретом, то нам пришлось разбить свои палатки на поляне, окруженной каменной стеной. Вскоре флаг из черного, белого и красного цветов развивался над моей палаткой, которая должна была служить моим летним жилищем. Направо от меня расположился болгарин, налево же скандинавец, еще несколько дней остававшийся с нами. Граф Келлер, начальник и офицеры штаба и итальянец также разбили свои палатки вблизи нас. Я лично предпочитал летом жить в палатке, хотя и были другие свободные помещения, так как все-таки имеешь свой собственный небольшой, зато чистый уголок, да и мухи меньше беспокоили. Походная кровать, маленький стол и стул – вот все убранство моего шалаша. Мой денщик поместился в маленькой палатке, которую я привез из Петербурга. Конюшня была устроена около стены, против наших палаток.

Начальствование над Восточным отрядом принял граф Келлер. Он должен был с потерпевшими поражение войсками дальше продолжать дело, с которым его предшественник не справился. Ни с войсками, ни с театром военных действий Келлер не был знаком. Был ли граф подходящим человеком для выполнения этой трудной задачи? Как человек – несомненно, но в отношении опытности – менее! Ко многим непонятным явлениям этой войны относится и то, что на ответственные должности назначали людей без должной подготовки. Казалось, как будто для японцев не считали нужным делать более тщательного выбора.

Граф Келлер происходил из прусской семьи и не делал из этого тайны. Как человек, он был выдающейся личностью с рыцарской душой, и этим он заслужил всеобщее уважение и любовь. Очень любезный и благородный по характеру, он был неустрашимый и храбрый солдат, полный инициативы и мужества, и, имей он немного больше практики, вероятно, был бы и прекрасным военачальником. В возрасте около 28 лет он участвовал в Русско-турецкой войне. Сперва начальник штаба болгарской милиции, потом он был назначен, когда ранили Куропаткина, начальником штаба 16‑й пехотной дивизии Скобелева. С тех пор Келлер не командовал ни одной более или менее значительной войсковой частью. Долгое время он был директором Пажеского корпуса, а последние 7 лет – гражданским губернатором.

С началом военных действий граф просил себе отдельную войсковую часть, но сам не думал, что ему дадут корпус. Он уверял меня, что не подготовлен к такой должности (то же самое, что он уже говорил генералу Куропаткину), но что считает своим долгом приложить все свое уменье. Вероятно, неуверенность в себе по командованию войсками и была причиной того, что он постоянно находился в самой передовой линии. Вместо того, чтобы держать корпус в руках, он думал действовать на войска личным примером. Все это, в конце концов, привело 31 июля графа к геройской смерти, а его корпус к поражению. Но не он ответствен за это. До последней минуты доблестный граф стоял на своем посту, и геройской смертью запечатлел свою любовь к отечеству.

Начальником штаба графа Келлера был назначен зять генерала Линевича, полковник Орановский, который в конце войны уже в чине генерал-майора был назначен генерал-квартирмейстером маньчжурских армий. Подвижной, франтоватый, любезный, полковник Орановский был одним из способнейших офицеров Генерального штаба на театре военных действий.

После занятия Фын-хуан-чэна Восточный отряд отошел дальше в горы и занял все ведущие к Ляояну дороги. Он растянулся по местности от Симучэна, примыкая здесь к 5‑й стрелковой дивизии, до реки Тай-дзы-хе у Си-хе-яна. Длина фронта равнялась 90 километрам, но и в глубину обе стрелк. дивизии занимали до 50 км. Сношения между отдельными частями велись по узким горным дорогам с чрезвычайно трудными перевалами. Само расположение Восточного отряда исключало всякую активную деятельность его; от этого, как казалось, и отказались. Выдвинутые вперед, части отряда должны были [находиться] на заранее укрепленных позициях и затем, по возможности, задерживая японцев, отступить к Лиан-диан-зану. Там находилась главная позиция; отсюда уже хотели оказать неприятелю серьезное сопротивление, чтобы потом отступить к Ляояну.

Эта до сих пор пассивная роль Восточного отряда привела к тому, что было совершенно не выяснено местонахождение и сил противника. Находилась ли первая японская армия все еще у Фын-хуан-чэна, или, может быть, там оставались только слабые отряды для маскирования движения ее на восток, чтобы, соединившись с 2‑й армией, двинуться на Хайчен; об этом известия расходились. Генерал Келлер понял, что только нападение с его стороны на противника может выяснить положение дела и лишить его возможности беспрепятственно передвигать свои войска, но на это требовалось разрешение командующего армией. А кроме того, новому начальнику отряда предварительно важно было познакомиться со своими войсками и их расположением.

После Тюренченского боя Восточный отряд был усилен 23‑м стрелковым полком и 4‑мя батареями 3‑й и 6‑й стрелковых артиллерийских бригад.

11‑й и 12‑й стрелковые полки, переформированные ко времени нашего приезда, ввиду больших потерь, в двухбатальонные, были к концу мая пополнены до своего первоначального состава вновь прибывшими из Европы войсками и запасным батальоном одного из сибирских пехотных полков; не было только еще новых орудий вместо 22 потерянных.

В Лиан-диа-зане, главной квартире корпуса, стояли 8 батальонов и 1½ батареи; кроме того, по одному батальону от двух европейских пехотных бригад, посланные из Ляояна сейчас же после Тюренченского боя для укрепления позиций в Лиан-диа-зане. План этих позиций, как и всех позиций южнее Ляояна, составлял инженерный генерал Величко. Когда мы в середине мая прибыли в Лиан-диа-зан, там на позициях работало ежедневно более тысячи пехотных солдат и саперов. Приблизительно 14 дней пробыл Келлер со своим штабом в Лиан-диа-зане. В течение первых дней нашего там пребывания мы сопровождали вместе с генералом Кашталинским и бригадными командирами графа в его поездках для ознакомления с позициями.

Позиции эти были расположены на северо-запад от Лиан-диа-зана на крутых скатах горного хребта в восточном направлении от Кофиндзы, обходя с севера Татендзы до дороги на Ляндянсань; обоими флангами они упирались в речные долины, командуя над ними и идущими по ним с юга дорогами. Удивительно, какая масса работы была выполнена в такое короткое время. Широкие подъемы вели зигзагами на гору вышиною до 300 метров; на вершине ее находились окопы и батареи, частью высеченные в скалах; за ними был устроен второй ряд позиций. Все это объехал и осмотрел вместе