История сексуальности 2. Использование удовольствий - Мишель Фуко

более поздней морали. Ограничениям, совпадающим в отношении того, что в их рамках дозволено или запрещено, соответствуют две разные манеры «вести себя»: одна – в случае мужа, другая – в случае жены. Это, в частности, хорошо видно из известного текста, посвященного тому, как нужно вести домашнее хозяйство и как нужно вести себя в качестве хозяина дома..

III. II. Организация дома Исхомаха

«Домострой» Ксенофонта содержит наиболее развернутый трактат о матримониальной жизни из всех оставленных нам Грецией классической эпохи. Текст подает себя как набор рекомендаций относительно того, как следует управлять [gouverner] своим наследством и достоянием. Давая советы, как лучше организовать хозяйственную жизнь в своем владении, как осуществлять начало над работниками, выращивать те ли иные культуры, вовремя применять подходящие технические методы, продавать и покупать правильным образом и в правильное время, Ксенофонт одновременно развивает несколько общих тем. Он рассуждает о необходимости прибегать в указанных вопросах к рациональным практикам, которые он иногда обозначает словом «знание» (epistēmē), а иногда – словом «искусство» или «техника» (technē); о цели, которой служит эта необходимость (сохранение и приумножение своего достояния); наконец, о средствах, позволяющих достигнуть этой цели, то есть об искусстве руководить [commander], – и именно к этой последней теме он возвращается наиболее часто на протяжении всего трактата.

Этот анализ вписывается в очень конкретный социальный и политический контекст. Речь идет о достаточно узкой группе земельных собственников, каждому из которых полагается поддерживать и приумножать семейное достояние, чтобы передать его затем потомству, носящему его имя. Ксенофонт очень явственно противопоставляет этих людей ремесленникам, жизнь которых не несет в себе благих последствий ни для их собственного здоровья (из-за их образа жизни), ни для их друзей (ибо у них нет возможности прийти своим друзьям на помощь, когда это требуется), ни для полиса (потому что им не хватает досуга для того, чтобы заниматься делами своего государства)[277]. Напротив, у землевладельцев их деятельность разворачивается как на площади, на агоре, где они имеют возможность исполнить свой дружеский и гражданский долг, так и в oikos’е. Но oikos – это не только дом в узком смысле слова; он также включает в себя сельскохозяйственные угодья и любое имущество, где бы оно ни находилось (в том числе и за пределами полиса): «…дом для хозяина – это всё то, чем он владеет»[278]; дом определяет целую сферу деятельности. И с этой деятельностью связан определенный стиль жизни и определенный этический порядок. Жизнь главы дома, если он как следует занимается своим хозяйством, полезна прежде всего для него самого; во всяком случае, она представляет собой постоянное упражнение в выносливости – физическую тренировку, полезную для тела, для его здоровья и силы. Она также способствует благочестию, обеспечивая возможность приносить богатые жертвы богам. Она благоприятствует также дружеским отношениям, давая возможность проявлять щедрость, исполнять, не скупясь, долг гостеприимства, делать добрые дела в отношении других граждан. Кроме того, эта форма деятельности полезна для всего полиса, потому что она способствует его богатству, а главное, потому что она дает ему хороших защитников; земельный собственник, привыкший к тяжелым работам, – это сильный и стойкий солдат, а имущество, которым он владеет, привязывает его к отеческой земле, которую в случае необходимости он храбро защищает[279].

Все эти достоинства личной и гражданской жизни собственника соединяются в том, что выступает здесь в качестве главной заслуги «экономического» искусства: это искусство обучает практике руководства [commandement], от которой оно неотделимо. Заведовать [diriger] oikos’oм – значит руководить; а руководство домом не отличается от власти, которую требуется осуществлять в делах города. Об этом в «Воспоминаниях» Сократ говорит Никомахиду: «Не смотри с презрением на хороших экономов; ибо заведование частными делами лишь количественно отличается от заведования делами публичными; в остальном же одно похоже на другое <…>; заведующие публичными делами используют в деле людей, ничем не отличающихся от тех, кого используют управляющие частными делами, и те, кто умеет использовать в деле людей, одинаково хорошо заведуют и частными, и публичными делами»[280]. Диалог об «экономике» домашнего хозяйства разворачивается как широкий анализ искусства начальствовать над людьми [commander]. В начале текста упоминается Кир Младший, который лично следил за возделыванием земель, каждый день занимался растениями в своем саду и достиг за счет этого такого мастерства в руководстве людьми, что, когда Киру пришлось вести войну, никто из солдат ни разу не дезертировал из его армии; а когда он погиб, они, вместо того чтобы бросить его, предпочли погибнуть у его трупа[281]. Симметричным образом в конце трактата возникает сходный портрет образцового монарха, соответствующий либо образу командиров с «сильным и благородным характером», за которыми в любой ситуации их армии готовы следовать без малейших колебаний, либо образу распорядителя в домашних делах, который благодаря своим царским свойствам вызывает у работников охоту к делу, энергию и усердие всякий раз, когда они его видят, притом что ему не приходится ни сердиться, ни угрожать, ни наказывать. Домашнее искусство – той же природы, что и политическое искусство или военное искусство, по крайней мере в той степени, в какой и здесь и там речь идет о необходимости управлять другими людьми[282].

Именно в этом контексте искусства «экономики» Ксенофонт ставит проблему отношений между мужем и женой. Дело в том, что жена, являясь хозяйкой дома, оказывается главным действующим лицом в том, что касается администрирования [gestion] oikos’а и хорошего управления [gouvernement] им. «Есть ли кто на свете, кому ты поручаешь больше важных дел, чем жене?» – спрашивает Сократ у Критобула. И немного дальше добавляет: «Если женщина – хорошая участница в хозяйстве, то, я думаю, она имеет совершенно одинаковое значение с мужем для хорошего домоводства»; при таком порядке вещей «средства входят в дом обыкновенно благодаря деятельности мужа, а расходуется большая их часть по распоряжению жены; если ее распоряжения хороши, состояние умножается; если дурны, состояние уменьшается»[283]. Между тем, несмотря на всё значение супруги, в реальности она обычно совершенно неподготовлена к тому, чтобы играть требуемую роль; проблемой оказывается очень юный возраст супруги и полученное ею очень скудное воспитание («когда ты женился на ней, она была совсем молоденькой девочкой, которая видела и слышала обо всём так мало, как только возможно»), а также почти полное отсутствие отношений с мужем, с которым она редко разговаривает («есть ли кто, с кем ты меньше разговариваешь, чем с женой?»)[284]. Именно с этим конкретным обстоятельством связана для мужа необходимость установить со своей женой отношения, предполагающие одновременно образование и руководство. В обществе, где