Любовь через развод - Женя Громова

Глава 52. Строим заново

* Макс *

Утро началось с холодного кофе и потока документов. Чернов окончательно сдал позиции. Его подпись внизу контракта — формальная капитуляция человека, решившего, что может разрушить мою жизнь. Я выиграл. Отсудил у него почти всё, заставил признать поражение перед всем бизнес-сообществом.

Формально я победил. На деле… в комнате было слишком тихо для победы.

Я отодвинул документы, встал и подошёл к окну. За стеклом серый январский город продолжал жить своей жизнью, не замечая моей внутренней пустоты. Вся эта шумная и яркая победа сейчас казалась бессмысленной — потому что её не видела она. Оля. Та, которая когда-то хлопала ресницами и кивала, стараясь меня понять, и та, другая — которая устала ждать, пока я наконец пойму её.

Я помнил её последнюю фразу: «Прощай, Макс». Как стена. Как приговор. Эти два слова стояли в ушах и гудели громче любых аплодисментов и поздравлений.

Всю неделю я разрывался между адвокатами, инвесторами и прессой. Меня поздравляли, жали руку, говорили, какой я молодец. Все, кроме неё.

Но теперь пора было вернуться.

Такси, аэропорт, такси.

К вечеру я оказался на строительной площадке. Ветер хлестал по лицу холодными порывами, заставляя сильнее запахнуть пальто. Я смотрел на стройку дома — того самого, который изначально был просто нашим с Олей проектом.

Мы вместе нарисовали его как-то на кухне, на листке бумаги, красной учительской ручкой. Но в те времена о таком доме нам можно было только мечтать. Теперь он обретал очертания.

Белый камень, панорамные окна, просторная терраса, выходящая в сад. Как она хотела.

Я прошёл внутрь и кивнул прорабу:

— Как тут дела?

— Идём по графику, Максим Алексеевич. Через несколько месяцев уже можно будет въезжать. Хотите осмотреть последние работы?

Я молча кивнул, и мы прошли в дом. Здесь ещё не было стен и мебели, только каркас и ощущение необъяснимой надежды.

Прораб рассказывал, где какую плитку положили, а я мысленно перебирал комнаты: кухня, гостиная, наверху спальня, кабинет…

— А тут детская, — перебил я его неожиданно для самого себя, кивая на небольшую комнату с видом на сад.

Прораб удивлённо поднял брови, но промолчал. А я застыл, глядя в пустоту комнаты, которую только что мысленно заселил жизнью, голосами и смехом.

— Да, детская, — тихо повторил я. Будто пробуя эти слова на вкус.

Прораб ушёл, а я остался стоять один посреди стройки, чувствуя, как в груди расползается странное тепло. Прислонился к стене, закрыл глаза.

Она ведь может послать меня вместе с этим домом. Не принять.

Я достал телефон, нашёл в заметках проект дома и добавил строку: «Комната Оли. Восточная сторона. Больше солнца.»

Больше солнца. Она всегда мёрзла по утрам. И пусть сейчас это не имело значения, однажды она это оценит.

Я вышел на улицу и глубоко вдохнул морозный воздух. Город светился огнями, жизнь кипела и двигалась, но в моём мире теперь была только одна чёткая и ясная цель.

Я верну её.

И когда мы будем готовы — этот дом будет ждать нас.

* Оля *

Ночь снова оказалась длиннее, чем обещали прогнозы.

Я ворочалась в кровати, глядя в потолок, считала овечек, слушала, как где-то вдалеке тикают часы, и старалась не думать.

Не думать о будущем.

Не думать о нём.

Но мысли всё равно прокрадывались, как кот на мягких лапах. Сначала просто воспоминания: его голос, когда он говорил “Птица”, его рука, небрежно лежащая на моей талии, его запах — кофе, металл, что-то тёплое и сильное.

А потом начиналось самое опасное: вопросы.

Какой я буду мамой?

Смогу ли справиться?

Не сделаю ли ошибок, от которых потом будет больно — не мне, а ему. Или ей. Моему малышу, который сейчас где-то там внутри меня просто… есть. Тихо, едва заметно, но уже настоящий.

Иногда мне казалось, что всё это сон. Или игра во взрослую жизнь. А потом я вспоминала: три теста. Две полоски. И вот это ощущение — тёплое, трепетное, как маленький огонёк, пульсирующий внутри.

Утром я всё-таки пошла к врачу. Просто для себя. Чтобы уточнить. Убедиться, что всё в порядке.

В кабинете пахло медициной и… надеждой.

Доктор — женщина с мягким голосом — улыбнулась мне как старой знакомой.

— Срок совсем маленький, но всё развивается отлично. Хорошее начало, Ольга. Поздравляю.

Хорошее начало.

Впервые за долгое время мне действительно захотелось в это верить.

Когда я вышла из кабинета, в лицо ударил холодный воздух, и я вдруг поняла: это происходит по-настоящему. Не теория. Не фантазия. Не несбыточная мечта. Всё. Меняется. Уже изменилось.

Вечером я заварила ромашковый чай, села на кухне у окна и открыла ноутбук. Внутри всё ещё бушевали эмоции — не тревога, не паника, но какая-то мощная, густая тишина, в которой звенело только одно: «скажи ему».

Я не собиралась. Точно не сейчас! Но…

Иногда, чтобы отпустить, нужно всё выговорить.

Я открыла чистый документ. И начала писать.

Макс.

Я не знаю, с чего начать. Поэтому начну с главного.

Я беременна.

Иногда мне кажется, что ты существуешь в моей жизни как гравитация. Даже когда не рядом — ты притягиваешь, влияешь, держишь. А я так устала кружить на орбите.

Ты умеешь побеждать. Всегда. И всех. Но ты не умеешь быть рядом, когда это по-настоящему нужно.

Я не виню тебя. Наверное, мы правда не подходим друг другу. Или… не умеем подходить. Но ты должен знать: я больше не злюсь.

Я просто устала быть той, которую всё время оставляют на потом. Которая всегда «подождёт, поймёт, потерпит».

Теперь я сознательно выбираю быть… без тебя.

Я хотела быть честной с собой хотя бы в этом письме, так что признаюсь, что это решение далось мне не легко. Я не скажу этого вслух, но… я скучаю. Очень по тебе скучаю.

Я не нажала «удалить».

Я просто сохранила документ и закрыла ноутбук. Может, однажды я всё-таки отправлю это письмо. Но скорее нет.

Но сейчас я чувствовала себя немного легче.

А потом — впервые за несколько дней — уснула спокойно.

Глава 53. Не отступлю

Возвращение на работу после каникул и отпуска всегда казалось мне чем-то вроде маленького подвига. А в моём нынешнем положении и подавно.

Утро было обыденным. Звенел будильник, гремел чайник, хлеб в тостере подгорел — всё, как обычно. Только я была не как обычно.