Любовь через развод - Женя Громова

уроков, то и дело прерывая занятия, чтобы вдохнуть свежий воздух в коридоре и убедиться, что мой завтрак не планирует совершать обратный побег.

Когда я вышла из школы, увидела Макса. Сегодня он был с кофе. Моим любимым карамельным латте. Аромат ударил в нос так резко, что меня чуть не вывернуло прямо на месте.

— Убери это! — я закрыла рот ладонью, отчаянно махая рукой.

Макс замер, не понимая, что происходит, и удивленно посмотрел на стаканчик:

— Ты же всегда любила этот кофе. Что случилось?

— Просто… мне нехорошо, — пробормотала я, стараясь дышать ровно и не слишком глубоко.

Он внимательно пригляделся ко мне и нахмурился:

— Оль, ты странно выглядишь. Бледная, уставшая. Может, свозим тебя к врачу? Проверим, вдруг витаминов каких не хватает?

Я покачала головой, пытаясь увернуться от его изучающего взгляда:

— Всё нормально. Просто устала. Много работы.

Макс нахмурился сильнее. Его взгляд стал подозрительным и изучающим:

— Оль…

— Что? — я напряглась.

Он вдруг слегка улыбнулся и спросил почти в шутку:

— Ты что, беременна, что ли?

Его вопрос застал меня врасплох. Я почувствовала, как всё лицо заливает жаром, а сердце начинает бешено стучать. Я замялась, паника охватила меня полностью:

— Что? Нет, нет, конечно, нет, что ты…

— Конечно, нет. Мы же предохранялись. Ты же ни с кем не…?

Он сжал зубы.

Я усмехнулась.

— Не то, чтобы это было твоё дело.

— Это значит “нет”?

Я тоже сжала зубы.

— Это значит “не твоё дело”. И прекрати встречать меня с работы. Это ни к чему не приведёт.

— Может, мне просто нравится кататься на трамвае, — сказал он.

А этот трамвай никак не хотел подъезжать, я уже замёрзла.

— Давай сегодня на машине? Опаздывает твой общественный транспорт.

Я бросила на него короткий взгляд, стараясь не выдавать своё облегчение от того, что он предложил.

— Хорошо, — сказала я, стараясь звучать равнодушно. — Только кофе вылей, пожалуйста.

Он хмыкнул, молча бросил стаканчик в ближайшую урну и жестом пригласил меня к своей машине, припаркованной чуть дальше от школьных ворот.

Внутри автомобиля было тепло и уютно. Сев на пассажирское кресло, я почувствовала, как по телу разливается приятное тепло, и закрыла глаза, чтобы немного расслабиться.

Макс запустил двигатель и бросил на меня взгляд:

— Домой или тебе куда-нибудь заехать? Может, еды нормальной купим?

Я покачала головой:

— Нет, сразу домой. Еда сегодня не моя тема.

— Да уж заметил, — проворчал он, выруливая на дорогу. — Оль, слушай, я не хотел надавить или лезть не в своё дело. Просто... Ты правда выглядишь уставшей. Я переживаю.

Я молчала, чувствуя, как внутри снова поднимается тревожная волна. Макс внимательно смотрел на дорогу, но его пальцы нервно постукивали по рулю.

— Скажи честно, — наконец заговорил он снова, осторожно подбирая слова. — Ты правда не беременна?

Я вздрогнула и отвернулась к окну, глядя, как медленно проплывают заснеженные улицы.

— Макс, хватит уже. Отпусти эту тему.

Он бросил на меня быстрый, пристальный взгляд, и напряжение в салоне выросло ещё сильнее.

— Не могу отпустить, пока ты вот так себя ведёшь.

— Как?

— Как человек, который пытается что-то скрыть, но получается у него плохо.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Он был слишком близок к правде, а я была слишком слаба, чтобы убедительно врать дальше.

— Да, я беременна, — тихо произнесла я, и мой голос слегка дрогнул. — Доволен?

Макс резко затормозил перед светофором, повернулся ко мне, ошеломлённо глядя в глаза:

— Ты серьёзно?

Макс замер, его глаза расширились от осознания, и шутливая улыбка моментально исчезла с его лица.

— Да, Макс, серьёзно. Можешь меня поздравить, если хочешь.

— И это... — его голос немного сел, — это... мой ребёнок?

Я подняла на него раздражённый взгляд:

— Мой. Мой ребёнок, Макс. И я справлюсь сама.

Его лицо мгновенно переменилось. Сначала шок, потом радость, потом ярость — всё смешалось в его глазах за одну секунду.

— И ты ездишь на этом долбаном трамвае? Мёрзнешь каждый день, мучаешься и молчишь?!

Я вскинула голову и сердито сверкнула глазами:

— Это единственное, что тебя взволновало?!

— Нет! — рявкнул он в ответ. — Меня волнует абсолютно всё! И ребёнок, и ты, и то, что ты скрыла это от меня! Как ты вообще могла?!

— А что я должна была сделать? Прибежать к тебе с этой новостью, когда мы даже не вместе? Чтобы ты опять исчез или отправил очередной букет вместо себя?

— Я бы не исчез! Ты могла хотя бы дать мне шанс!

— Шанс на что, Макс? Снова разочароваться? — я отвернулась, чувствуя, как глаза щиплет от слёз. — Я уже это проходила.

Он молчал несколько секунд, затем тихо произнёс:

— Нет, Оль. Шанс доказать, что я изменился. Что я другой. Что я могу быть рядом. Ради тебя и нашего ребёнка.

Кто-то засигналил, но Макса это не интересовало.

— Можешь быть рядом? — горько усмехнулась я. — Спасибо за одолжение! Но я не хочу, чтобы ты делал это ради ребёнка.

— Ради нас!

— Нет никаких “нас”, Макс!

У него будто что-то щёлкнуло от этих слов. Он ошарашенно смотрел на меня, а потом медленно набрал скорость и развернул авто в другую сторону.

— Куда ты меня везёшь? — заволновалась я.

— Домой, — буркнул Макс.

— Мой дом в другой стороне!

— Твой дом там, где я, Птица — усмехнулся он.

Глава 55. Дом нашей мечты

Макс молчал всю дорогу, лишь крепко сжимая руль. Я тоже молчала — в напряжённом, колком молчании, в котором тысяча слов и столько же вопросов. Чем дальше мы отъезжали от моего района, тем яснее становилось: он меня точно в родной подъезд не везёт.

— Макс, объясни наконец, куда мы едем? — спросила я уже без раздражения, скорее устало.

Он бросил на меня короткий, сосредоточенный взгляд и тихо ответил:

— Скоро сама увидишь.

Машина свернула на узкую дорожку, петлявшую между заснеженных деревьев. За поворотом показался высокий деревянный забор, за которым возвышался коттедж — большой, светлый, ещё недостроенный. Там явно шли какие-то работы. Но всё вокруг было чисто, аккуратно, вылизано — как у хорошего хозяина.

Макс вышел первым, обошёл машину и открыл мою дверь. Молча подал мне руку.

— Я всё ещё умею ходить сама, — буркнула я автоматически, но руку взяла. Потому что... ну, потому что это была его рука.

Он не отпустил. Тихо повёл по выложенной плиткой дорожке, очищенной от снега, и я недоверчиво шагнула за ним.

Сердце странно забилось, стоило нам оказаться ближе к дому.

— Что это за место? — тихо спросила я.

— Наше, — сказал он, и в его голосе не было ни тени сомнения. —