Любовь через развод - Женя Громова

— У нас сегодня роспись, — спокойно произнёс Макс, глядя на часы, — через три часа в главном ЗАГСе. Подъедешь?

Я с удивлением посмотрела на своего мужчину.

— Что? — только и спросила.

— Издеваешься?! — взвизгнула Маша. — Конечно приеду!

Я выключила видеосвязь и повернулась к Максу.

— Ты серьёзно?

— С тобой — всегда.

Он снова притянул меня к себе, одним движением сжав мою талию, будто боялся, что я снова исчезну. Поцелуй был… жадным. Не томным. Не вежливым. А голодным, требовательным, жёстким, сладким до боли. Он накрыл мои губы своими, не оставляя мне ни шанса ни подумать, ни отступить.

Я растворялась.

В его дыхании, в его вкусе, в тепле его ладоней, скользящих под футболку, по спине, по бокам, требовательно, как будто хотел удостовериться, что я настоящая, что всё это не сон.

Мои пальцы вцепились в его плечи.

— Ты с ума меня сводишь, — прошептал он.

— Это ты меня! ЗАГС? Сегодня?

Его руки сжимали мои бёдра, словно он хотел вдавить меня в пространство между собой и столом. Мои ноги обвились вокруг его талии, инстинктивно, как будто тело знало его лучше, чем разум.

— Именно, — только и ответил он.

ЗАГС? Сегодня?!

Платье

— Макс, ты же понимаешь, что на нормальное платье нужны недели? Примерки, подгонка…

— Мы не ищем «нормальное». Мы ищем НАШЕ, — и он припарковался перед лучшим свадебным салоном в городе, где платья выглядели дороже, чем моя зарплата за год.

Я растерянно замерла у входа.

— Ты с ума сошёл?

— Сошёл конечно, выбирай любое, королева моя.

Он взял меня за руку и, не слушая возражений, открыл стеклянную дверь. Внутри — шелест шёлка, запах цветов и тихая музыка, как в каком-то раю для невест. Меня тут же подхватила консультантка — элегантная женщина лет сорока, с идеальной осанкой и таким профессионализмом в глазах, что я сразу поняла: сопротивляться бесполезно.

— Свадьба через три часа, — сказал Макс, не моргнув глазом. — Нам нужно что-то потрясающее. Быстро.

Консультантка даже не удивилась — кажется, таких клиентов здесь любили.

Я успела примерить всего три платья, когда увидела его.

Нежное, шелковистое, простое на первый взгляд, но с тонкой вышивкой по краю, мягким силуэтом и открытой спиной. Платье, в котором было и лёгкость, и тепло, и… что-то настоящее.

Я вышла из примерочной, и Макс замер.

— Ты… боже. Ты как рассвет. Только мой, — сказал он хрипло, как будто потерял дар речи.

— Ну, хоть не как закат, — фыркнула я, сдерживая глупую улыбку.

Он подошёл ближе, не дожидаясь консультантки, и осторожно провёл пальцем по моему плечу.

— Это оно? — спросил он, едва касаясь моей кожи.

Я кивнула. Это было оно. Без сомнений. Без лишней драмы. Просто — моё.

— Тогда поехали, избавимся от слова “бывшие”, Птица, — прошептал он.

Глава 59. Даня

Мы поженились тихо, красиво, тепло. В тот вечер в мраморном зале ЗАГСа прозвучали слова, которые изменили всё:

— С этого момента вы — муж и жена.

И никаких “бывших”.

Я стояла рядом с Максом, с новым кольцом на пальце и со старым кольцом на цепочке на груди, а ещё с сиянием в глазах и ощущением, будто весь мой внутренний мир наконец встал на свои места.

Маша всхлипывала за нашими спинами, размахивая телефоном и снимая видео с комментариями в стиле «я же говорила!», а Макс сжимал мою ладонь так бережно и сильно одновременно, будто клялся без слов, что больше никогда не отпустит.

Через несколько недель я впервые почувствовала, как малыш шевельнулся внутри меня. Это случилось в самый обычный день — Макс сидел на диване, увлечённо разбирая рабочие отчёты на ноутбуке. Но едва я тихо охнула, его ноут оказался где-то на полу, а он сам — на коленях передо мной.

— Что? Что такое? Ты в порядке?

— Толкнулся, — прошептала я, не сдерживая улыбки.

Макс бережно приложил ладонь к моему животу и замер, словно боялся пропустить момент. И тут малыш снова осторожно шевельнулся — легко, почти невесомо.

— О!

Я рассмеялась, пропуская пальцы сквозь его волосы.

Беременность протекала в странном, волшебном состоянии. Конечно, был токсикоз, усталость и настроение, похожее на американские горки, но рядом всегда был он — мой Макс. Он гладил мне спину, приносил по утрам чай с лимоном и мятой, он подолгу лежал рядом, рассказывая малышу, какой у него чудесный дом, и какая замечательная мама.

— Надеюсь, ты вырастешь такой же красивой, как она, и таким же упорным, как я, — говорил Макс, и я засмеялась:

— Главное, чтобы у него не было твоей привычки спорить с каждым светофором.

— Светофор должен быть уверен в себе, чтобы вступать со мной в противостояние, — серьёзно ответил Макс.

— Вот и я о том же.

Мы смеялись, спорили о цвете стен в детской, выбирали крошечные бодики, ели клубнику в феврале и засыпали, прижавшись друг к другу, как будто всё ещё боялись, что кто-то проснётся — и всё исчезнет.

А потом был дом.

Тот самый, что мы когда-то нарисовали на салфетке. С камином в гостиной, с мягким пледом на диване и шепчущими соснами за окном. Мы въехали туда в конце шестого месяца. Я шла по полу босиком и плакала от счастья, а Макс ходил за мной и говорил:

— Женщина, ты сводишь меня с ума своими слезами!

— Это от счастья!

Я обставляла дом с любовью, собирая уют по крупицам. Подбирала шторы, гладкие деревянные панели, тёплый цвет плитки в кухне. Искала винтажный столик в детскую. Выбирала книжные полки под старые томики, которые остались от бабушки. Макс сначала смеялся над тем, сколько времени я провожу на Pinterest, а потом увлёкся сам, и однажды принёс мне расписное кресло-качалку.

— Это для тебя. Чтобы читать сказки нашим детям.

Когда я наконец повесила последние фотографии на стену — не профессиональные, а те самые, кривые-косые на телефон, запечатлевшие самые счастливые моменты, и одну из прошлого — ещё из университета, где мы вдвоём смеёмся над чем-то глупым, — я отступила на шаг и тихо сказала:

— Всё. Готово. Ещё конечно текстиль и комнатные растения, и полочку в ванную, но самое главное в доме мы уже сделали.

Да, дом стал нашим полностью. Здесь были моменты счастья, смеха, любви, здесь были мы — прошлые и нынешние, и все те, кем мы ещё только собирались стать.

Макс подошёл сзади, обнял меня за плечи, положил ладонь на мой округлившийся живот.

— Дом — это ты. И он. И я.