Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий

подобно, как и все прочие люди, был сын Иосифа и Марии, и отличался от всех справедливостью, благоразумием и мудростью. И после крещения сошел на Него от превысшего первого начала Христос в виде голубя; и потом Он возвещал неведомого Отца и совершал чудеса; наконец, Христос удалился от Иисуса, и Иисус страдал и воскрес; Христос же, будучи духовен, оставался чужд страданий»[208]. Напомню, что с этим самым Керинфом спорит Послание апостолов, упомянутое в разделе 4.4.

Майкл Гоулдер пишет об этом: «"Эвионитская" христология, первое описание которой мы встречаем у Иринея около 180 г., не была изобретена в конце II века. Такой была вера иерусалимской церкви с ранних времен. Она лежит в основе первого павлинистского Евангелия, от Марка, и засвидетельствована в середине 50-х гг. в Первом послании Павла к коринфянам»[209]. Гоулдер считает древнейшей именно эту христологию и называет ее «посессионистской» (от лат. posessio, «владение»): согласно ей, Бог «овладел» человеком Иисусом.

Следовательно, и слова Матфея «Тогда Иисус вновь громко закричал и испустил дух (ἀφῆκεν τὸ πνεῦμα)» (27:50) Керинф и эвиониты могли понимать так, что дух, сошедший на Иисуса в момент крещения, теперь его оставил. Кстати, сходное выражение употребляет Иоанн (19:30): «предал дух (παρέδωκεν τὸ πνεῦμα)». А Марк и Лука пишут несколько иначе: «сделал последний выдох (ἐξέπνευσεν)» (Мк. 15:37; Лк. 23:46). Это выражение можно понять только как указание на телесную смерть, но не на расставание с духом.

Споры идут в основном вокруг следующих вопросов:

● Кем сознавал себя Иисус и насколько мы можем судить об этом по евангельским текстам, где его подлинные изречения сочетаются с редактурой, отражающей взгляды раннехристианских общин?

● Каких именно взглядов на его природу и роль придерживались авторы новозаветных и других раннехристианских текстов и откуда мы можем об этом судить?

● Как эти представления связаны с уже существовавшими верованиями и воззрениями иудеев и язычников? В частности, насколько Иисус похож на посредников между божественным и человеческим мирами в этих верованиях?

● Как развивалась христология ранней церкви, какие существовали в ней споры на эту тему и каким именно образом победила точка зрения, ставшая со временем ортодоксальной?

Как и во многих других случаях, здесь невозможно даже перечислить все заметные точки зрения, но можно отметить наиболее значимые и характерные.

Можно считать, что современный этап дискуссии открыл Хенгель[210]. Он вступил в полемику с так называемой школой истории религий (Religionsgeschichtliche Schule) конца XIX – начала XX в., согласно которой христианство возникло как результат влияния языческого многобожия на строгий иудейский монотеизм; наиболее полно этот взгляд изложен в книге Вильгельма Буссе[211], и мы еще вернемся к нему в разделе 6.1. Хенгель отметил, что в языческих мифах крайне мало историй о предвечном божественном искупителе, который нисходит в мир, и что корни этой идеи скорее следует искать в иудаизме, притом в иудаизме эллинистическом – а в I в. любой существующий вариант иудаизма испытал то или иное влияние эллинизма. Он отмечает, что в иудейской традиции, начиная с Книги Притчей, существовало представление о божественной Премудрости, которая одновременно отделена от Бога и теснейшим образом связана с ним, и на Иисуса были перенесены основные представления о ней.

Как позднее отметил Ларри Хуртадо, в результате началась долгая дискуссия, которая привела к созданию своего рода новой школы истории религий с несколько иными методами и предпосылками[212]: нет причины так резко противопоставлять иудейские и эллинистические источники, имеет смысл посмотреть, что в эллинистическом иудаизме могло стать источником для христианских верований и идей. В свою очередь, сам Хуртадо увидел явные параллели между описаниями Иисуса и описаниями в ВЗ различного рода посредников между Богом и людьми – персонифицированных свойств Бога, как та же Премудрость, верховных ангелов и избранных патриархов[213].

Совсем иную точку зрения предложил Данн[214]. Он считает, что раннехристианская христология вполне оригинальна и несводима к учениям об ангелах или посредниках в иудаизме или язычестве. Исторический Иисус считал себя Сыном Божьим, но не Богом, а первые христиане считали его Словом Божьим, т. е. самым явным проявлением Бога в этом мире. Павел добавил к этому сопоставление с Адамом как падшим человеком и применил к Иисусу учение о Премудрости. Далее в Посланиях ефесянам и колоссянам (уже после Павла) появляется язык «таинства», и в Послании евреям, написанном вторым поколением христиан, возникает учение о боговоплощении в полемике с учением об Иисусе как ангеле и в связи с учением о Премудрости. Наконец, автор Евангелия от Иоанна добавляет к этому учение о Логосе, связанное с александрийской версией эллинизированного иудаизма.

В результате дискуссия на эту тему сосредоточилась в основном вокруг времени формирования «высокой христологии»: кто стал впервые видеть в Иисусе божественное начало и как он его понимал? Подход старой школы истории религий видел в «высокой христологии» довольно позднее эллинистическое влияние в противовес чистому иудейскому монотеизму, но исследователи последних десятилетий находят всё больше оснований считать, что это противоречие мнимое и христология могла быть достаточно «высокой» уже среди христиан первого поколения. Проще говоря, идея, что Иисус – Бог, вовсе не заимствована из преданий о языческих полубогах и обожествленных героях. Но вот по вопросам о том, какими были христологические идеи и как развивались, исследователи далеки от согласия.

К примеру, Ричард Бокэм полагает, что уже Павел и Иоанн воспринимали Иисуса как «составную часть божественной идентичности» (part of God’s own identity)[215] и что это несводимо к роли посредников в иудейской традиции, из которых одни считались людьми и глашатаями Бога, а другие, такие как Слово и Премудрость, – ипостазированными проявлениями самого Бога.

Обзор современного состояния дискуссии можно найти в статье Фредриксен[216]. Сама она сторонница ранней высокой христологии и полагает, что уже Павел считал Иисуса Богом, если учесть, что представления о Боге или богах были в те времена несколько иными, чем в современных богословских трактатах. Впрочем, «ее» Павел, как она сама отмечает, оказывается единомышленником протестантских богословов Нового времени, и можно в очередной раз задать вопрос, насколько эти современные взгляды повлияли на ее реконструкцию.

Но, конечно, встречаются и иные точки зрения. Адела и Джон Коллинз предложили дискуссию в несколько ином направлении: они связывают раннюю христологию с царскими культами Древнего мира, включая почитание римских императоров. В частности, гимн из Послания филиппийцам, о котором мы говорили в разделе 1.5, они понимают как противопоставление смирения Иисуса официальному римскому культу, который воздавал божественные почести императору[217]. Сам Иисус был скорее апокалиптическим пророком и говорил об откровении, которое принесет небесный Мессия, а после его казни последователи, вдохновляясь видениями, отождествили его с