Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий

Итак, подведем итог. Основные противники автора – члены или скорее руководители некоторых христианских общин. Общая база – учение о спасении во Христе. Предмет разногласий – подчинение церковным авторитетам (оппоненты его отвергают) и, в меньшей степени, терпимость к сексуальной распущенности, что, по-видимому, связано с отказом от подчинения (но следует помнить, что обвинения в распущенности – самое распространенное общее место, это может быть просто риторический ход). Эта дискуссия для автора обладает наивысшей степенью значимости, она стратегически важна.

Другие группы, с которыми спорит автор, – его слишком ревностные или, напротив, слишком снисходительные сторонники. Первые отталкивают даже колеблющихся, что непозволительно в условиях раскола, вторые не осознают степень опасности для всей общины греховной жизни некоторых ее членов. Это уже споры о тактике.

Итак, Послание Иуды отражает прежде всего споры среди раннехристианских общин о том, насколько централизованной должна быть их структура. Оппоненты настаивают на автономности общин, тогда как автор стремится выстроить определенную иерархию. Включенность в эту иерархию понимается им как залог спасения.

Теперь перейдем к остальным посланиям, но, разумеется, такой детальный анализ для каждого из них останется за рамками книги, здесь мы ограничимся общими выводами.

4.2. Достоверно Павловы послания

Как уже было сказано, здесь не приводится общая информация о каждом послании (предполагаемое место и время написания, вопрос об авторстве, композиция и проч.), поскольку ее легко найти в любом введении в НЗ и для наших целей она сейчас вторична, к тому же она обычно служит предметом дискуссий.

РИМЛЯНАМ

Это послание, несомненно, главное среди всех Павловых, программное (хотя точно не самое раннее), а многие считают его вообще центральным богословским текстом всего НЗ и ядром, вокруг которого складывалась никейская ортодоксия. Богословские идеи послания до сих пор вызывают споры, но мы в любом случае отчетливо видим, как Павел одновременно спорит с несколькими группами оппонентов[220].

Иудеи ставят на первое место исполнение Моисеева закона как основной смысл принадлежности к избранному народу и главный, если не единственный способ угодить Богу (2:12–24). Они считают, что главный признак такого исполнения – обрезание (2:25–29), а принадлежность к Израилю определяется рождением. Эта полемика невероятно важна для Павла, ей он посвящает гл. 2–4, но в дальнейшем переходит к другим вопросам. По-видимому, именно несогласие с иудеями становится той базой, на которой можно начинать полемику с христианскими оппонентами.

При этом иудеи выступают как некая единая и вполне чуждая группа, а вот среди христиан Павел ясно видит разные мнения и направления. Своих противников из христиан Павел описывает довольно кратко и неконкретно, к тому же в самом конце письма: «Призываю вас, братья, внимательно отнестись к людям, которые сеют среди вас расколы и заставляют отклониться от принятого учения. Таких людей нужно избегать, они служат не Господу нашему Христу, а собственному животу. Гладкими и красивыми речами они сбивают с пути простодушные сердца» (16:17–18). Это довольно общие слова, они не указывают на конкретных оппонентов.

Христиане из иудеев не привлекают особого внимания Павла. К ним он обращает, по сути, только один пассаж: «Разве вам не известно, братья (я говорю тем, кто чтит закон), что закон властен над человеком, лишь пока тот жив?» (7:1). Он явно призывает размежеваться с иудеями по вопросу о роли закона в деле спасения, и это разделение выглядит для него окончательным и самодостаточным.

Зато некоторые христиане из язычников, напротив, вызывают у Павла серьезную критику, которая начинает звучать в 3:3–4 и затем занимает почти всю 11-ю главу. Они полагают, что израильский народ утратил свое первенство перед язычниками и отпал от Бога, чтобы его место заняли христиане из язычников, а неверие иудеев сделало их врагами Богу и лишило того, что было им обещано Богом. Это, разумеется, другая крайность, но интересно, что для Павла намного важнее оспорить именно ее. Более того, Павел с самого начала (3:31) решительно отвергает мысль, будто он полностью отрицает пользу Моисеева закона. Иными словами, его оппоненты стремятся оторвать христианство от иудейских корней.

Помимо деления на обращенных из иудеев и язычников, Павел выделяет тех, кто соблюдает особые пищевые и календарные ограничения, и тех, кто их игнорирует (это основная тема гл. 14), но их спор Павел не считает важным, обе позиции вполне для него приемлемы. По сути, тут он спорит не с одной из точек зрения, а с претензией каждой на исключительную правоту. То есть практика религиозной жизни (праздники, посты и проч.) для него второстепенна. Из этого мы можем сделать вывод, что степень централизации христианских общин была в то время крайне невелика и естественное разнообразие практик, с точки зрения Павла, должно было сохраняться ради сбережения единства.

Воображаемые оппоненты занимают в этом послании важное место, и следует задуматься, стоят ли за ними реальные люди или группы людей. Пожалуй, он приписывает им некие радикальные мнения, которые можно вывести из однобокого толкования его собственных слов: «Что же тогда получается: наша неправда показывает праведность Бога? Может, тогда Божья кара людям несправедлива (если рассуждать по-человечески)?» (3:5); «Что же дальше? Продолжим грешить, чтобы благодать была еще изобильней?» (6:1). Может быть, конечно, это окарикатуренный взгляд некоторых реальных людей, но в этом случае он представлен в настолько гротескном виде, что говорить о нем всерьез не приходится. Эти оппоненты нужны Павлу лишь для раскрытия собственных идей, он таким образом ставит некоторые ограничители: не надо понимать сказанное выше слишком однобоко и категорично!

В особенности это касается вопроса о суверенной власти Бога над творением. Павел настаивает, что Бог обладает полной властью над творением и по собственному желанию выбирает людей для спасения… но, значит, он же выбирает кого-то, чтобы оставить без спасения? «Что же нам на это сказать: выходит, что Бог несправедлив? Ни в коем случае! <…> Не человеческое намерение или старание решает все, а милость Божья» (9:14, 16). Но дальше Павел этот тезис не развивает, вероятно, по той причине, что ему были неизвестны оппоненты, всерьез отстаивающие тезис «Бог несправедлив».

В дальнейшем богословы будут мучиться над проблемой: если Бог всеблаг и всемогущ, почему он предназначил ко спасению не всех людей, а только некоторых? То же самое Послание римлянам будет перетолковываться в свете этой проблемы. Судя по этим оговоркам, ее принципиально осознавал и Павел. В 9:14–23 этот тезис раскрывается особенно ярко: Бога нельзя упрекать в несправедливости! К сожалению, Павел не предлагает положительного решения этой проблемы: как же тогда относиться к тому, что