Первые христиане: какими они были «на самом деле»? - Андрей Сергеевич Десницкий

для спасения избраны лишь некоторые? Может быть, дело в том, что тезис о спасении лишь избранных казался тогда самоочевидным, споры шли лишь о том, что служит залогом этого спасения: строгое соблюдение Моисеева закона (стандартный иудейский ответ, как его видит Павел) или избранничество свыше (ответ самого Павла). К этому сложнейшему вопросу мы еще кратко вернемся в разделе 6.7, но приходится признать, что окончательного решения для него нет и спустя два тысячелетия.

Особое место в послании занимает глава 13, в которой декларируется лояльность христиан римскому государству. Здесь оппонентами могут быть как радикально настроенные противники государства, так и, напротив, сама римская власть, которая может подозревать христиан в такой воинственной нелояльности (можно предполагать, что послание, отправленное в Рим, так или иначе будет прочитано и римскими властями). По-видимому, основное требование здесь – создание такого уровня лояльности, который позволяет христианским общинам жить в римском государстве, но и не более того: «Так что кому причитается налог – отдавайте налог, кому пóдать – пóдать, кому пошлина – пошлину; кого положено, страшитесь, и кого положено – чтите. Пусть никто не будет никому ничего должен, кроме долга взаимной любви: кто любит, тот исполнил и остальной закон» (13:7–8).

Существовали некие противники Павла и внутри римской общины, которые подрывали его авторитет, упрекали его в самозванстве и пренебрежительном отношении к римской общине, так что Павел вынужден защищаться, но этой защите он не придает особенного значения (15:17, 22). По-видимому, речь идет о личных конфликтах и неприязни.

1–Е КОРИНФЯНАМ

В самом начале (1:18) оппонентами Павла выступают, по-видимому, язычники, которые свысока относятся к проповеди Воскресения, к коринфской общине, состоявшей не из самых знатных и влиятельных людей города, и к Павлу лично. Но в подробный спор с ними Павел не вступает.

Его настоящие оппоненты – из числа коринфских христиан, хотя нам трудно определить, кто именно и по какой причине. О них Павел пишет довольно расплывчато, ограничиваясь общим списком обвинений: «Я никак не доберусь до вас, вот некоторые у вас и возгордились. Но скоро я к вам приду, если будет угодно Господу, и проверю, чего стоят эти гордецы не на словах, а на деле» (4:17–18); «не общайтесь с тем, кто называется братом, но при этом развратник, хапуга, идолопоклонник, клеветник, пьяница или грабитель» (5:11).

Но если мы посмотрим на тезисы, против которых он возражает, их можно разбить на несколько достаточно четко определенных групп, причем, как и в случаях с Рим., можно увидеть здесь некий баланс: поспорив с одной крайностью, Павел тут же спорит с другой, даже если она гипотетическая. Так, в 7-й главе он утверждает, что христианину лучше оставаться одиноким, чтобы не обременять себя семейными заботами, но отдельно оговаривает: «Это с моей стороны позволение, а не требование» (7:6).

Ключевая проблема для Павла – отсутствие единства в коринфской общине. Разделение может быть основано на приверженности разным духовным лидерам (1:12) или на разнице в социальном статусе и богатстве, тогда для него нет оправдания. И тут же Павел отстаивает иерархичность и дисциплину церковной общины, основанную на «естественном порядке вещей». Так он, в частности, обосновывает подчиненное положение женщины: «Женщины пусть в церкви молчат. Им не дозволяется говорить, ведь закон ставит их в подчиненное положение» (14:34). С другой стороны, женщина онтологически не ниже и не хуже мужчины: «как женщина произошла от мужчины, так и мужчина рождается от женщины, и всё это от Бога», 11:12). В свою очередь, дисциплина не должна приводить к чрезмерно жестким требованиям относительно купленного на рынке и, возможно, посвященного идолам мяса (8:4–5), а способность говорить на неведомых языках (видимо, важная для коринфян) не должна становиться единственным или даже самым важным в их глазах проявлением Святого Духа в жизни общины (гл. 13–14).

Ключевой для Павла образ – разные члены тела, которые взаимодействуют согласованно: «Тело у человека одно, но состоит из многих частей. И хотя этих частей много, они составляют единое тело – так и с Телом Христовым» (12:12).

Впрочем, разнообразие дарований опять-таки не означает бесконтрольного хаоса и индивидуализма. Павел подчеркивает, что есть ряд нравственных требований, выход за пределы которых должен означать исключение человека из общины и, по-видимому, влечет за собой его отвержение в Царствии Божьем: «Пришли известия, что у вас происходит разврат – да такой, какого нет и у язычников: один человек живет с женой своего отца» (5:1–2).

В самом конце послания неожиданно возникает спор с теми, кто отрицает воскресение мертвых (15:12), причем для Павла это принципиальное несогласие: такое отрицание уничтожает основы веры. Разве не лучше было бы его упомянуть в начале послания? Неужели это менее важно, чем вопросы о женских головных уборах и стрижках (11:6) или о купленном на рынке мясе (10:25)? Разумеется, нет. Но обратим внимание, что для этого послания в том виде, в котором оно до нас дошло (мы сейчас не будем разбирать вопрос о том, не составлено ли оно из нескольких самостоятельных текстов), единство в ключевом вопросе вероучения не предшествует единству в церковной организации, а скорее вытекает из него. Иными словами, не «мы все верим так-то и принадлежим потому к одной общине», а «мы принадлежим к одной общине и потому верим так-то». Характерна маленькая оговорка: «А если кто любит поспорить, то другого обычая нет ни у нас, ни в других церквях Божьих» (11:16). Единство обычая – это окончательный аргумент.

Какими же были эти неназванные оппоненты из числа коринфских христиан? Они могли быть разными людьми, не обязательно, что каждый из них спорил с Павлом по всем этим пунктам. Но в целом вырисовывается образ достаточно вольной «ассоциации клубов» по верности духовным наставникам, социальному положению и т. д., при этом такие «клубы» не слишком нуждаются в единстве между собой, настаивают на исключительности своего подхода в целом ряде практических вопросов (допустимость мясной пищи, говорение на новых языках), но терпимо относятся к этическим нарушениям внутри своей общины. С ними и спорит Павел.

2–Е КОРИНФЯНАМ

В этом послании, глубоко личном и остро эмоциональном, ни оппоненты Павла, ни их тезисы не определены сколько-нибудь последовательно и ясно. Иногда он явно обращается к воображаемым оппонентам, иногда – к членам коринфской общины, у которых есть к нему претензии, но в большинстве случаев невозможно понять, насколько реальны или, напротив, фиктивны те упреки и нападки, которые он влагает в уста оппонентов.

Ясно одно: оппоненты подвергают сомнению его право руководить коринфской общиной на расстоянии и считают возможным подчиняться другим, не названным авторитетам: «Такие люди лишь притворяются Христовыми апостолами, но на самом деле не таковы, и трудятся они нечестно» (11:13). По сути, они хотят, чтобы Павел, основавший