«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе - Александр Сергеевич Разумов

речь в романе пойдёт о патриаршестве, то есть о судьбе Русской Православной церкви, которая в послереволюционные годы переживала труднейший период своей истории. Впервые за многие века Российская власть отказывалась от сотрудничества с Церковью и взяла курс на борьбу с религией.

В марте 1922 года в городе Шуе власти применили войска против верующих, которые выражали свой протест в связи с изъятием церковных ценностей, и это привело к человеческим жертвам. Узнав о случившемся, Ленин 19 марта отправил Молотову секретное письмо, с которым следовало ознакомить только членов политбюро. Ниже приведу отрывок из этого письма.

«На Съезде партии устроить секретное совещание всех или почти всех делегатов по этому вопросу совместно с главными работниками ГПУ, НКЮ и Ревтребунала. На этом совещании провести секретное решение Съезда о том, что изъятие ценностей, в особенности самых богатых лавр, монастырей и церквей, должно быть проведено с беспощадной решительностью, безусловно ни перед чем не оста[на] вливаясь и в самый кратчайший срок. Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать».

Если Ленин предлагает проучить церковнослужителей, «чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать», то Лев Давидович Троцкий, ознакомившись с письмом Ленина, в своей записке в политбюро от 30 марта 1922 года излагает план ликвидации Русской православной церкви. Троцкий предлагает вызвать в Церкви раскол, после чего уничтожить её по частям. Ниже приведены некоторые пункты из намеченного им плана.

«4. …Церковь, вся пропитанная крепостничеством, бюрократическими тенденциями, не успевшая проделать буржуазной реформации, стоит сейчас лицом к лицу с пролетарской революцией. Какова же может быть её дальнейшая судьба? Намечаются два течения: явно, открыто контрреволюционное с черносотенно-монархической идеологией и – «советское». Идеология «советского» духовенства, по-видимому, вроде сменовеховской, т. е. буржуазно-соглашательская.

5. Если бы медленно определяющееся буржуазно-соглашательское сменовеховское крыло церкви развилось и укрепилось, то она стала бы для социалистической революции гораздо опаснее церкви в её сегодняшнем виде. Ибо, принимая покровительственную «советскую» окраску, «передовое» духовенство открывает себе тем самым возможность проникновения и в те передовые слои трудящихся, которые составляют или должны составлять нашу опору.

6. Поэтому сменовеховское духовенство надлежит рассматривать как опаснейшего врага завтрашнего дня. Но именно завтрашнего. Сегодня же надо повалить контрреволюционную часть церковников, в руках коих фактическое управление церковью. В этой борьбе мы должны опереться на сменовеховское духовенство, не ангажируясь политически, а тем более принципиально.

7. Чем более решительный, резкий, бурный и насильственный характер примет разрыв сменовеховского крыла с черносотенным, тем выгодней будет наша позиция. Как сказано, под «советским» знаменем совершаются попытки буржуазной реформации православной церкви. Чтобы этой запоздалой реформации совершиться, ей нужно время. Вот этого-то времени мы ей не дадим, форсируя события, не давая сменовеховским вождям очухаться.

8. Компания по поводу голода для этого крайне выгодна, ибо заостряет все вопросы на судьбе церковных сокровищ. Мы должны, во-первых, заставить сменовеховских попов целиком и открыто связать свою судьбу с вопросами об изъятии ценностей, во-вторых, заставить довести их эту компанию внутри церкви до полного организационного разрыва с черносотенной иерархией, до собственного нового собора и новых выборов иерархии.

9. Во время этой кампании мы должны сменовеховским попам дать возможность открыто высказываться в определённом духе. Нет более бешеного ругателя, как оппозиционный поп».

План Троцким, изложенный в его записке в политбюро, сразу стал воплощаться в жизнь. Начальник 6-го отделения Секретного отдела ГПУ Е.А. Тучков отчитывается летом 1922 года:

«…В основу нашей работы по борьбе с духовенством была поставлена задача: «борьба с тихоновским реакционным духовенством» и, конечно, в первую очередь, с высшими иерархами… Для осуществления этой задачи была образована группа, так называемая «Живая церковь», состоящая преимущественно из белых попов, что дало возможность поссорить попов с епископами, примерно, как солдат с генералами… По выполнении этой задачи… наступает период паралича единства Церкви, что, несомненно, должно произойти на Соборе, т. е. раскол на несколько церковных групп, которые будут стремиться осуществить и проводить в жизнь каждая свою реформу».

В январе 1923 года тот же Тучков, вернувшись из проверочной командировки, докладывает начальнику Секретного отдела ГПУ Самсонову:

«…В Вологде, Ярославле и Иваново-Вознесенске работа по церковникам идёт сносно, автокефального течения (так Тучков называет «тихоновцев». – А.Р.) нет, хотя в Вологде и начиналось, но к моему приезду было уже ликвидировано. В этих губерниях не осталось ни одного правящего епархиального и даже викарного архиереев.

…В Петрограде работа по расколу среди церковников губотделом почти не велась, вследствие чего ряд наших директив по этому вопросу остался без исполнения, несмотря на то что почва для проведения этой работы в Питере была великолепная.

Оказалось, что бездеятельность губотдела в этой области заключалась в том, что проведением работы всецело ведал Отдел Управления губисполкома в лице тов. Кондратьева и его 2 помощников, которые конечно наших директив не читали и проводили свою политику, заключающуюся в осоветизировании церкви и поддержке наиболее популярных и видных среди мирян попов – в данном случае – автокефалистов…

После того как мною на специально созванном совещании в губисполкоме была сделана информация и выражена точка зрения Центра, тов. питерцы согласились и решили передать всю работу губотделу ГПУ, и к части жирных – попов-обновленцев, влить попов повульгарнее; автокефалий же ликвидировать путем ареста 4–5 человек».

Михаил Булгаков не читал, да и не мог читать секретного письма Ленина или секретную записку Троцкого. Не знал он и директивных указаний Центра губернским органам ГПУ. Но Михаил Афанасьевич видел, что у него на глазах происходит раскол Церкви и её притеснение со стороны властей, и понимал, что после нового раскола патриаршеская церковь может не возродиться. Михаил Булгаков, чей отец был профессором Киевской духовной академии, а оба деда были священниками, ясно осознавал, какая беда нависла над Россией.

Булгаков следил за ситуацией, сложившейся в Церкви. Вот запись в его дневнике от 11 июля 1923 года:

«11 июля

Среда

…Недавно же произошло ещё более замечательное событие: патриарх Тихон вдруг написал заявление, в котором отрекается от своего заблуждения по отношению к советской власти, объявляет, что он больше не враг ей и т. д.

Его выпустили из заключения. В Москве бесчисленные толки, а в белых газетах за границей – буря. Не верили… комментировали и т. д.

На заборах и стенах позавчера появилось воззвание патриарха, начинающееся словами: «Мы, Божьей милостью, Патриарх Московский и всея Руси…»

Смысл: советской власти он друг, белогвардейцев осуждает, но и живую церковь также осуждает. Никаких реформ в церкви, за исключением орфографии и стиля.

Невероятная склока теперь в Церкви. Живая церковь беснуется. Они хотели патриарха Тихона совершенно устранить, а теперь он выступает, служит etc».

В столь трудное время Михаил