«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе - Александр Сергеевич Разумов

«26 октября

Пятница. Вечер

…Сейчас я просмотрел «Последнего из могикан», которого недавно купил для своей библиотеки. Какое обаяние в этом старом сентиментальном Купере! Тип Давида, который всё время распевает псалмы, и навёл меня на мысль о Боге. Может быть, сильным и смелым он не нужен, но таким, как я, жить с мыслью о нём легче».

В черновиках романа, который был озаглавлен «Чёрный маг» и над которым Михаил Булгаков работал в 1928–1929 годах, есть сцена, когда после визита в нехорошую квартиру перепуганный буфетчик «Варьете» спешит в церковь к отцу Ивану, но, придя в храм, к своему ужасу, узнаёт, что церкви-то уже нет…

«Как сумасшедший поскакал по ступенькам буфетчик и внизу уже вздумал перекреститься. Лишь только он это сделал, как берет взвыл диким голосом, спрыгнул у него с головы и галопом взвился вверх по лестнице.

«Вот оно что!» – подумал буфетчик, бледнея. Уже без головного убора он выбежал на расплавленный асфальт, зажмурился от лучей, уже не вмешиваясь ни во что, услыхал в левом корпусе стекольный бой и женские визги, вылетел на улицу, не торгуясь в первый раз в жизни, сел в извозчичью пролётку, прохрипел:

– К Николе…

Извозчик рявкнул: «Рублик!» Полоснул клячу и через пять минут доставил буфетчика в переулок, где в тенистой зелени выглянули белые чистенькие бока храма. Буфетчик ввалился в двери, перекрестился жадно, носом потянул воздух и убедился, что в храме пахнет не ладаном, а почему-то нафталином. Ринувшись к трём свечичкам, разглядел физиономию отца Ивана.

– Отец Иван, – задыхаясь буркнул буфетчик, – в срочном порядке… об избавлении от нечистой силы…

Отец Иван, как будто ждал этого предложения, тылом руки поправил волосы, всунул в рот папиросу, взобрался на амвон, глянул заискивающе на буфетчика, осатаневшего от папиросы, стукнул подсвечником по аналою…

«Благославен Бог наш…» – подсказал мысленно буфетчик начало молебных пений.

– Шуба императора Александра Третьего, – нараспев начал отец Иван, – ненадёванная, основная цена 100 рублей!

– С пятаком – раз, с пятаком – два, с пятаком – три!.. – отозвался сладкий хор кастратов с клироса из тьмы.

– Ты что ж это, оглашенный поп, во храме делаешь? – суконным языком спросил буфетчик.

– Как что? – удивился отец Иван.

– Я тебя прошу молебен, а ты…

– Молебен. Кхе… На тебе… – ответил отец Иван. – Хватился! Да ты откуда влетел? Аль ослеп? Храм закрыт, аукционная камера здесь!

И тут увидел буфетчик, что ни одного лика святого не было в храме. Вместо них, куда ни кинь взор, висели картины самого светского содержания.

– И ты, злодей…

– Злодей, злодей, – с неудовольствием передразнил отец Иван, – тебе очень хорошо при подкожных долларах, а мне с голоду прикажешь подыхать? Вообще не мучь, член профсоюза, и иди с Богом из камеры…

Буфетчик оказался снаружи, голову задрал. На куполе креста не было. Вместо креста сидел человек, курил».

Этот эпизод из ранней редакции романа Михаил Афанасьевич напишет в конце 20-х годов. А в начале 20-х годов – точнее, в конце 1922 года – вышел первый номер центральной еженедельной газеты «Безбожник», которая вскоре стала журналом под этим же названием. Сразу вокруг этой газеты сложилась сеть корреспондентов и читателей, и уже в декабре 1924 года Оргбюро ЦК РКП(б) поддержало создание всесоюзного безбожного общества во главе с Емельяном Ярославским (Губельманом).

Первый номер журнала «Безбожник» за 1925 год вышел 4 января, и он открывался передовой статьёй Николая Бухарина «На борьбу с международными богами». В этой статье Бухарин сделал целый ряд «предложений»:

«…добраться и до небесных корон, взять на учёт кое-кого на небе. Для этого нужно прежде всего начать с выпуска противобожественных прокламаций, с этого начинается великая революция. Правда, у богов есть своя армия и даже, говорят, полиция: архистратиги разные. Георгии Победоносцы и прочие георгиевские кавалеры. В аду у них настоящий военно-полевой суд, охранка и застенок. Но чего же нам-то бояться? Не видали мы, что ли, этаких зверей и у нас на земле? Так вот, товарищи, мы предъявляем наши требования: отмена самодержавия на небесах; …выселение богов из храмов и перевод их в подвалы (злостных – в концентрационные лагеря); передача главных богов как виновников всех несчастий суду пролетарского ревтрибунала…»

В то время, когда борцы с религией со страниц своих изданий ведут антирелигиозную пропаганду, Михаил Афанасьевич вечером 5 января 1925 года, то есть на следующий день после выхода «Безбожника» со статьёй Николая Бухарина, записывает в своём дневнике:

«5 января (1925 года. – А.Р.).

…Сегодня специально ходил в редакцию «Безбожника». Она помещается в Столешниковом переулке, вернее, в Космодемьяновском, недалеко от Моссовета. Был с М[ишей] С[тоновым], и он очаровал меня с первых же шагов.

– Что, вам стёкла не бьют? – спросил он у первой же барышни, сидящей за столом.

– То есть как это? (растерянно). – Нет, не бьют (зловеще).

– Жаль.

Хотел поцеловать его в его еврейский нос. Оказывается, комплекта за 1923 год нету. С гордостью говорят – разошлось. Удалось достать 11 номеров за 1924 год. 12-й ещё не вышел. Барышня, если можно так назвать это существо, дававшее мне его, неохотно дала мне его, узнав, что я частное лицо.

– Лучше бы я его в библиотеку отдала.

Тираж, оказывается, 70 000, и весь расходится. В редакции сидит неимоверная сволочь, выходит, приходит; маленькая сцена, какие-то занавесы, декорации… На столе, на сцене, лежит какая-то священная книга, возможно Библия, над ней склонились какие-то две головы.

– Как в синагоге, – сказал М[иша Стонов], выходя со мной.

…Когда я бегло проглядел у себя дома вечером номера «Безбожника», был потрясён. Соль не в кощунстве, хотя оно, конечно, безмерно, если говорить о внешней стороне. Соль в идее, её можно доказать документально: Иисуса Христа изображают в виде негодяя и мошенника, именно его. Нетрудно понять, чья это работа. Этому преступлению нет цены».

Но до середины двадцатых годов у Михаила Булгакова не было уверенности, что у него хватит сил и таланта, чтобы описать трагедию русского православия.

«30 сентября (1924 года. – А.Р.).

В литературе я медленно, но все же иду вперёд. Это я знаю твёрдо. Плохо лишь то, что у меня никогда нет ясной уверенности, что я действительно хорошо написал. Как будто плёнка какая-то застилает мой мозг и сковывает руку в то время, когда мне нужно описать то, во что я так глубоко и по-настоящему (это-то я твёрдо знаю) проникаю мыслью и чувством».

Уверенность к Булгакову придёт, когда в 1926 году он получил от художницы Натальи Ушаковой в подарок повесть Александра Чаянова «Венедиктов, или Достопамятные события жизни моей». Наталья Ушакова оформляла одно из изданий этой повести и подарила один экземпляр Михаилу Афанасьевичу, так как рассказ о появившемся в Москве некоем Венедиктове ведёт главный герой повести по фамилии Булгаков. Венедиктов в повести Чаянова обладает дьявольскими способностями: он умеет управлять некоторыми людьми. Повесть Булгакову