«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе - Александр Сергеевич Разумов

Никакого «евангелия от Сатаны» Михаил Булгаков не писал и не собирался писать. Михаил Афанасьевич был единственным из писателей, который в столь сложное время взялся рассказать о послереволюционных гонениях на Церковь на страницах литературного произведения. В «древних» главах романа потому нет двенадцати апостолов, а есть только Левий Матвей, который в одиночку следует за Иешуа и всё увиденное записывает на пергаменте, что и Михаил Булгаков в одиночку фиксирует трагедию Русской православной церкви. Другие российские писатели – как в самой России, так и уехавшие за границу – в те годы писали романы и повести о сражениях Гражданской войны, о метаниях интеллигенции, о коллективизации, индустриализации и на другие подобные темы. И только Михаил Булгаков пишет роман, главной темой которого является трагедия русского православия. И это надо в первую очередь иметь в виду тем, кто считает, что Булгаков в своём романе глумится над христианством.

Статьи, подобные той, которую ранее опубликовал на страницах «Безбожника» теоретик марксизма Николай Бухарин, находили широкую поддержку в стране, особенно среди молодёжи, что наглядно проявилось в пасхальную ночь 1929 года. Пасха 1929 года пришлась на 5 мая. И именно в эту пасхальную ночь с 4-го на 5 мая Московский совет Союза безбожников организовал на улицах и площадях города многотысячное карнавальное шествие своих сторонников, которые несли факелы и антирелигиозные плакаты. Параллельно с этим проходил факельный велопробег велосипедистов-безбожников. Вот что писала об этом антирелигиозном шествии газета «Известия» в рубрике «Московская жизнь. Москва в ночь на 5 мая»:

«В ночь на 5 мая вся Москва была на улице. Всю ночь шла упорная борьба между старой и новой Москвой. Между старым и новым бытом. Лагерь старого концентрировался в церквах. Здесь было немало божьих стариков и старух, были благородные дамы в старомодных платьях и расфуфыренные люди в белых перчатках – люди без определённых занятий – словом всё то, что осталось непереработанным от старого.

Всё здоровое и молодое, большая часть населения, было вне и против церкви: на площадях, на улицах, в театрах, клубах и кино. Здесь были и пожилые, и молодые рабочие, работницы с детьми, красноармейцы, служащие. Масса сконцентрировалась главным образом на крупнейших площадях: Каланчёвской, Серпуховской, площади Коммуны, Калужской и других.

Каланчёвская площадь была заполнена ещё с девяти часов вечера. На первомайской трибуне разместился усиленный духовой оркестр. Около 10 тысяч человек слушали музыку. У Октябрьского вокзала был установлен оркестр.

Центральным местом народного гулянья стала площадь Коммуны. Сюда пришла самая большая карнавальная группа с факелами, музыкой и инсценировками. Впереди шли факельщики. За ними загримированные комсомольцы, представляющие похороны Пасхи. На носилках несли все пасхальные атрибуты: кулич, пасху, яйцо и закуски. Остальные участники похорон – их было несколько тысяч – шли с песнями, неся с собой карикатуры и светящиеся маски. Две маски олицетворяли нерушимый союз церкви с буржуазной властью: римского папу и Муссолини. На большом щите был представлен наш отечественный пьяница, обвитый зелёным змием. Над все этим старьём возвышался красный плакат с надписью: «Культурная революция сметёт старый религиозный дурман». У храма Христа собрались больше 10 тысяч человек. Скопились все у громкоговорителя и кинопередвижки. До самого утра по городу раскатывали декорированные автомобили и трамвай, с песнями и плясками ходили комсомольцы».

Но почему именно в 1929 году был организован подобный антирелигиозный шабаш? Дело в том, что через месяц после Пасхи – 12 июня 1929 года – в Москве должен был открыться съезд безбожников, на котором это движение получило название «Союз воинствующих безбожников». Устраивать подобные массовые мероприятия своих сторонников накануне съездов – это фирменный стиль большевистского руководства. Не забыли организаторы съезда и о подрастающем поколении, учредив для юных граждан организацию «Юных воинствующих безбожников». Перед делегатами съезда с речами выступили Анатолий Луначарский, Николай Бухарин, Максим Горький, Демьян Бедный, Владимир Маяковский.

Чем сильней в конце 20-х – начале 30-х годов идёт давление на Церковь, тем глубже погружается Булгаков в работу над романом. На смену одним персонажам приходят другие; «московские» главы пополняются всё новыми и новыми эпизодами; с появлением рядом с Михаилом Булгаковым Елены Сергеевны Шиловской, которая представлена в романе в образе Маргариты, «древние» главы дополняются рассказом о том, как Пилат отомстил Иуде, предавшему Иешуа.

Многое менялось в романе за время его написания. Павел Попов, который познакомился с Булгаковым в конце 1926 года и которому был известен самый первый вариант романа, совершенно не узнал роман, когда в конце тридцатых годов Михаил Афанасьевич вновь его с ним ознакомил.

Тема гонений на Церковь является главной темой романа «Мастер и Маргарита». Сюжетные действия «московских» глав – лишь иллюстрация того, во что превращается общество, в основе идеологии которого лежит атеизм. Но надо ещё убедиться, что за образом Иешуа в романе Булгакова стоит Церковь. Об этом речь пойдёт в следующей главе.

Глава 3.4

Персонажи «древних» глав

Прежде чем дать свои объяснения, кто в романе «Мастер и Маргарита» скрывается за образами персонажей «древних» глав, необходимо разъяснить читателям, что в христианстве подразумевается под таким понятием, как «симфония властей», и рассказать, как в ноябре 1917 года на Поместном соборе после почти двухсотлетнего перерыва у Православной Российской Церкви вновь появился патриарх. Им стал митрополит Московский Тихон.

«Симфония» в переводе с греческого означает «созвучие». В христианстве термин «симфония властей» описывает идеальные отношения между церковной и государственной властью. При этом христианство учит, что полная симфония в отношениях государственной власти и церкви неосуществима. Но и церковь, и власть должны стремиться к симфоническим отношениям.

В первые века после зарождения христианства те, кто исповедовал Христа, подвергались гонениям, и складываться симфония в отношениях между христианской церковью и государственной властью начала только после издания в 313 году эдикта императора Константина, даровавшего свободу христианам. Позднее – в 534 году – формула «симфонии властей» была изложена в VI новелле Кодекса законов византийского императора Юстиниана I. Вот что сказано в этой новелле:

«Величайшие блага, дарованные людям высшей благодатью Божией, суть священство и царство, из которых первое заботится о божественных делах, а второе руководит и заботится о человеческих делах, а оба, исходя из одного и того же источника, составляют украшение человеческой жизни. Поэтому ничто не лежит так на сердце царей, как честь священнослужителей, которые со своей стороны служат им, молясь непрестанно за них Богу. И если священство будет во всем благоустроено и угодно Богу, а государственная власть будет по правде управлять вверенным ей государством, то будет полное согласие между ними во всём, что служит на пользу и благо человеческого рода».

Но ни о какой симфонии между Русской православной церковью и советской властью в послереволюционной