Миф в слове и поэтика сказки. Мифология, язык и фольклор как древнейшие матрицы культуры - Софья Залмановна Агранович

однажды кэрролловскую книгу об Алисе, с восхищением сказала, что знаменитое стихотворение про Бармаглота – это не что иное, как эпическая песня о змееборстве вообще, где, как в алгебраической формуле, представлены все структурные компоненты соответствующего сюжета.

Эпиграфом к своей книге мы взяли слова из «Алисы…», а про самих себя решили, что ее автором будет этакий коллективный Шалтай-Болтай – кэрролловский образ типичного филолога. Идеи первых двух глав у Софьи Залмановны были уже готовы: объяснить с мифологических позиций этимологическое родство таких слов, как стыд и стужа, а также печь и печаль. Когда я прочитал ей слова Ю. Д. Апресяна о том, что между физической мотивацией эмоции и самой метафорой отсутствует языковое, семантическое звено, она с ходу сказала:

– Так это же миф и ритуал!

Поиски этого недостающего звена были чрезвычайно увлекательны. Я знал, насколько она азартный человек, но в процессе работы этот азарт фонтанировал. Она могла перерыть десятки книг в поисках какого-нибудь показательного факта и по-детски обижалась, если я не испытывал такого же восторга от ее находки. Обобщая результаты наших очерков, мы вплотную подошли к проблеме происхождения языка, к «переводу» полуживотных жестов на вербальный язык. Ей очень не хотелось ставить точку, она уже воспринимала заключение к нашей книге как вступление к новой.

Эта новая книга стала ее лебединой песней. В соавторы Софья Залмановна пригласила психолога С. В. Березина, который не раз консультировал нашу книгу о мифе и языке. Они назвали монографию «Homo amphibolos / Человек двусмысленный», снабдив ее подзаголовком «Археология сознания». Авторы выдвигают свою гипотезу происхождения человека, языка и сознания, предполагая, что язык и сознание возникли, по-видимому, вследствие того, что на определенном этапе у наших предков сложились сразу две коммуникативные системы: старая (жестовая, сенсомоторная) и новая, вербальная, которые неизбежно вступали между собой в конфликт, что вызвало постепенную функциональную дифференциацию головного мозга. Получая от этих систем противоречивую информацию, люди попадали в ситуации двойного послания. Выходом из такой ситуации чаще всего был смех: «Смех маркирует выход из психологического тупика, преодоление его, дарует человеку силу и волю к удержанию ускользающей субъектности, которую ДП-ситуация разрушает. Такой смех выполняет некую демиургическую роль. Смех, возникающий в ДП-ситуации, помогает сохранить человеку его личностную целостность» [Агранович, Березин 2005, 203]. Авторы видят в смехе ту медитативную единицу, которая может гармонизировать все существующие в человеческом обществе и возможные в будущем бинарные оппозиции: «Мы берем на себя смелость назвать единственной медитативной единицей с честным лицом в лукавом и двусмысленном мире человеческого сознания. Этим лицом является смех» [Агранович, Березин 2005, 214].

В эту книгу Софья Залмановна включила многие «фирменные» фрагменты своих лекций (например, знаменитый анализ «Курочки Рябы»), многие жизненные истории, которые со смехом рассказывала сама или рассказывали ей (теперь они стали иллюстративным материалом к созданной научной теории), а еще снабдила книгу своими рисунками, впервые публично обозначив еще один свой талант, о котором знали все.

…Она увидела сигнальный экземпляр своей последней книги за несколько недель до смерти. Страшный диагноз, не оставлявший ни малейшей надежды, ей объявили прямо в больничной палате в присутствии пришедших ее навестить коллег и учеников. Она отреагировала предельно спокойно: «Тридцать лет я учила людей жить, не имея на это никакого права. Теперь буду учить умирать».

Она была человеком контрастов, не знавшим полутонов. Но может быть, теперь становится ясным, что в обществе, где идеология конформизма и приспособленчества стирала грани между тем, что «хорошо» и «плохо», а то и попросту меняла их местами, был страшно необходим такой человек, мудрствующий на этой грани.

Окажись среди студентов филфака Эллочка-людоедка, вряд ли ее знаменитое «Не учите меня жить!» могло быть адресовано Софье Залмановне: поучения Софьи Агранович (в отличие от «Поучения Владимира Мономаха», которое она часто цитировала) никогда не были императивными. Будучи построенными на аналогиях, отлитые в чеканную форму афоризма, они помнятся много лет. Вот лишь некоторые из ее «софизмов»:

● Не конспектировать монографию на том основании, что она есть в вашей личной библиотеке, – все равно что отказываться от пищи по причине того, что она есть в вашем холодильнике.

● Учиться на дневном отделении – все равно что питаться у мамы с папой; на вечернем – все равно что питаться в столовой; а на заочном – все равно что питаться с помойки.

● Что лучше: учиться в аспирантуре или получать второе высшее образование?

Если вас не устраивает размер собственной груди, было бы логично его увеличивать. Но довольно странно, если вместо этого вы будете выращивать третью грудь.

Всех, кто видел Софью Залмановну в последние дни, поражали мужество и самообладание, с которыми она встречала смерть. Мы невольно сравнивали это ее состояние с тем отчаянием, которое охватило ее несколько лет назад, когда ей, автору в то время пяти монографий, было отказано в избрании на должность профессора (и это в то время, когда профессорами нередко становились авторы пары методичек). Эту мотивировку присвоения профессорских званий «по совокупности работ» она с иронией перефразировала в «по совокупности преступлений». Профессорство не было для нее ни финансовым, ни карьерным вопросом. Оно было важно для нее как признание. Хотя профессором в высоком смысле этого слова ее считали уже в неполные сорок лет, когда она была всего лишь старшим преподавателем.

Перед своим пятидесятилетием она пошутила: «Биография женщины-филолога делится на две части. Первая проходит под девизом “Сиди, девочка, тебя никто не спрашивает”; вторая – под девизом “Заткнись, бабка, ты уже все сказала”. Я сейчас где-то посередине». Должность профессора она получила к шестидесятилетию, а через год ее не стало.

…Пока была в сознании, она экземпляр за экземпляром надписывала свою последнюю книгу коллегам, друзьям и студентам: «Живи и помни». В одной из книг она объяснила, почему печаль – это светлое чувство. Ведь печаль с точки зрения древнего сознания – это лишь форма контакта с теми, кого с нами нет. Воспоминания об этом человеке всегда светлы.

Однажды к юбилею профессора В. П. Скобелева, занимавшегося теорией пародии, Софья Залмановна с огромной самоиронией написала:

«Все на свете пародийно», –

Повторяю, как рефрен.

Пародирую я тезку

По фамилии Лорен.

Мудрствуя на грани в последние дни своей жизни, она просто провела свой последний семинар, доказав нам, что смерть – это всего лишь пародия на жизнь, которая, смеясь, должна продолжаться.

Е. Е. Стефанский

Важнейшие публикации С. З. Агранович

1. Агранович С. З. Фольклор и поэтика Чингиза Айтматова / С. З. Агранович // Проблемы истории критики и поэтики реализма. – Куйбышев: Издательство КуГУ, 1980. – С. 92–109.

2. Агранович С. З. Фольклорные источники повести Чингиза Айтматова «Белый пароход» / С. З. Агранович // Проблемы истории критики и поэтики реализма. – Куйбышев: Издательство КуГУ, 1981. – С. 143–159.

3. Агранович С. З. Историзм Пушкина и поэтика фольклора / С. З. Агранович, Л. П. Рассовская. – Куйбышев: Издательство Саратовского университета, Куйбышевский филиал, 1989. – 192 с.

4. Агранович С. З. Миф, фольклор, история в трагедии «Борис Годунов» и в прозе Пушкина / С. З. Агранович, Л. П. Рассовская. – Самара: Издательство «Самарский университет», 1992. – 216 с.

5. Петрушкин А. И. Неизвестный Хемингуэй / А. И. Петрушкин, С. З. Агранович. – Самара: Самарский Дом печати, 1997. – 224 с.

6. Агранович С. З. Гармония – цель – гармония. Художественное сознание в зеркале притчи / С. З. Агранович, И. В. Саморукова. – Москва: Международный институт семьи и собственности, 1997. – 135 с.

7. Агранович С. З. Детский фольклорный праздник «Русские святки» / С. З. Агранович, И. В. Саморукова. – Москва: ООО «Когито-центр», 1999. – 84 с.

8. Агранович С. З. Поэтапное изучение Библии в контексте мировой литературы / С. З. Агранович, М. В. Конюшихина. – Москва: Когито-центр, 1999. – 80 с.

9. Агранович С. З. Двойничество / С. З. Агранович, И. В. Саморукова. – Самара: Издательство «Самарский университет», 2001. – 132 с.

10. Агранович С. З. Миф в слове: продолжение жизни. Очерки по мифолингвистике / С. З. Агранович, Е. Е. Стефанский. – Самара: Издательство СаГА, 2003. – 168 с.

11. Агранович С. З. Homo amphiboles. Археология сознания / С. З. Агранович, С. В. Березин. – Самара: Издательский дом «Бахрах-М», 2005. – 344 с.

Над книгой работали

Руководитель редакционной группы Надежда Молитвина

Шеф-редактор Дарья Калачева

Ответственные редакторы Анна Гришина, Анна Устинова

Креативный директор Яна Паламарчук

Арт-директор Анастасия Новик

Дизайнер Александр Мануйлов

Корректоры Елена Гурьева, Наталья Воробьева

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Сноски